September 9th, 2016

дары, бусы, плоды, Август

Былое забытое время.

Ах, что за наваждение
Мне чудится порой
В видениях и грёзах,
Минувший век , иной

В истории давно уже
Простыл его и след,
В видениях и грёзах,
Как прошлогодний снег.

Но чудится порою мне,
Коней крылатых бег,
Минувший , утончённый,
Великолепный век.

Ах милый , романтический,
Великолепный век! Изящный век искусства;
Жуковский, Дельвиг, Пушкин,
Театр, опера, балет.

Великолепный, добрый век,
В истории потомкам,
Оставил славный след;-
Великих подвигов,
Немало былых побед
И Славы минувших лет.

***

Роскошные дворцы и парки,
Дворянские имения
И лип тенистые аллеи...
Сад, беседка и качели.

За садом пруд, кусты сирени.
Свиданья тайные, беседы.
Прохлада майских вечеров
И пьянящий аромат цветов.

Пылкие признания в любви,
В стихах влюблённого поэта,
И что ему до мненья Света ,
Всё брошено на кон судьбы .

Литературные салоны,
Званные обеды, балы.
Роскошно убранные залы...
Портреты царственных особ.

Вальсируют по кругу пары.
Блестит начищенный паркет...
Все кавалеры при параде;
Блеск на мундирах эполет.

Изящны в туалетах дамы ,
Обворожительно милы,
Оживленны все и румяны,
Интригами увлечены.

Любовь, интриги и романы,
Дуэли роковые , страсти, драмы...
Всего дороже дворянину -
Честь... Для тех, в ком честь и доблесть есть .

Роскошные балы, вельможи
И дамы. Страсти и драмы...
Звон шпаг, поединки, дуэли,
Былое забытое время!

Ах милый , романтический,
Великолепный век! Изящный век искусства;
Жуковский, Дельвиг, Пушкин,
Театр, опера, балет.

Ах, что за наважденья эти!
Мне страсти, драмы ни к чему,
Романы пылкие, ах мне ли в мои летА!
Но к тайным приключениям
И к дворцовым тайнам прошлых лет-
Всё мчит меня инкогнито карета...

Вероника Крылова
дары, бусы, плоды, Август

В дни осени первоначальной

В дни осени первоначальной



По лесным дорожкам бродит бабье лето.
День первый сентября,
Ещё по -летнему и ярок и лучист...
Красив осенний лес
В дни осени первоначальной ...
С деревьев облетает золотистый лист.

Вероника Крылова
дары, бусы, плоды, Август

Я с грустью думаю о том ...

Я с грустью думаю о том,
Что я не Анна , ни Марина,
Как всем известно, не секрет
В поэзии -им равных нет!
А я всего слуга лишь неприметный.
Я горе -рифмоплёт, поэт.
Ах, как хотелось б непременно
Мне оставить в жизни светлый,
Негасимый свет...Быть может
Невозможные когда -нибудь,
Вдруг сбудутся мои мечты...
За давностью ушедших лет,
Случайно кто -нибудь найдёт
В тетрадке пожелтевшей, старой ,
Забытые мои стихи !
И улыбнувшись про себя,
Подумает:" Поэт был слабый,
Светлый человек был, славный."
И в этот миг мигнёт ему ,
В ответ из многих миллионов ,
На посветлевшем небосклоне,
Далёкая и неприметная звезда.
дары, бусы, плоды, Август

Дело к Осени

По асфальтовой дорожке,
По брусчатой мостовой,
По тропиночке заросшей
Лебедой и лабудой
Дальше-дальше, дальше-дальше:
За неведомой мечтой,
В те края, где нету фальши,
В те, куда наметил раньше,
Где найду я свой покой.

Осень! Рыжая подруга! -
Снова мне сжимает грудь…
Не твоя ли в том заслуга,
Что до финиша чуть-чуть?
Год приходит к повороту –
К повороту жизни путь,
Под осеннюю зевоту
Я на зимнюю дремоту
Собираюсь повернуть.

Ожидает светлый терем.
И уже давным давно
Думал терем, что потерян
Смысл жизни для него.
Я же бегал серым зверем,
Рыскал по миру вольно,
Много тропок перемерял,
Но в надежду вновь поверил:
Возвращаюсь – решено!
Метки: Ратмир Сварожич.
https://my.mail.ru/community/zadumka/285E964E84BD6433.html
дары, бусы, плоды, Август

О А.С Грине с любовью

Наш современник А.Грин (к 135-летию со дня рождения)
Опубликовано Ноябрь 13, 2015 | Оставить комментарий
АВТОР: ЮРИЙ НАРИЖНЫЙ.

А.Грин может служить путеводной звездой, ибо все его творчество, как и вся жизнь – это подвиг служения общечеловеческим ценностям и гуманистическим идеалам.

Я обращаюсь ко всем, кто не безразличен к великому романтику ХХ века:

В день его 135-летия – 23 августа – возьмите в руки томик его произведений, перелистайте страницы, вчитайтесь в затейливые строчки, и помяните А.Грина добрым словом, доказывая тем самым, что он жил не напрасно, что в наших жилах еще течет его горячая кровь, что живут еще на планете его благодарные читатели.

* * *

XX век 20-е годы: на шестой части планеты начинается новая жизнь. Охваченные сумбурным, порою уродливым творчеством, в движение приходят огромные массы людей. Создается новое, невиданное общество, многим кажется, что реализуется вековая мечта человечества, свершаются самые заветные чаяния, воплощается фантастическое…
В 1924 году больной А.Грин приезжает навсегда из столицы в Крым, в Феодосию – к морю, где и собирается найти подходящие условия для литературного творчества. Остро чувствующий дисгармонию между провозглашенными идеалами и неуклюжей формой их реализации, болезненно воспринимающий разрушительные последствии массового творчества, А.Грин был среди тех немногих русских интеллигентов, кто не покинул страну (А.Ахматова, М.Булгаков, О.Мандельштам, А.Платонов, Б.Пастернак, И.Бабель и др.), кто воспринял крах гуманизма, наступление «нового средневековья» как национальную и личную трагедию.

Фантастический мир его произведений возник вовсе не для того, чтобы уставший от действительности мечтатель мог расслабиться и отдохнуть душой. А.Грин создавал романтическую утопию совершенного общества, в которой воплотилась неистребимая вера в торжество Красоты, Гармонии, Совершенства, Справедливости и Счастья.

Александр Степанович Грин (настоящая фамилия писателя Гриневский) не пошел столбовой дорогой, по которой к концу 20-х шагали уже многие советские писатели. Странен и непривычен для критики и читателя он был еще до революции. Хотя писали о нем мало, чего только не доводилось узнавать о себе молодому писателю: то он был эпигоном западноевропейских писателей – мастеров авантюрно-приключенческого жанра (Эдгар По, Стивенсон), то он – матрос, плавающий около Лисса, Зурбагана, Сан-Риоля (города созданные гриновской фантазией), убивший капитана и завладевший ящиком с рукописями, написанными этим англичанином, издающий рассказы о приключениях по мере того, как подступает нужда.

Уже в самых первых рассказах Грина обозначилась характерная черта его писательской манеры, которая долге время мешала и читателям и критикам определить его место в русской литературе: Александр Грин, как никто до него, умел органично соединить в странном художественном узоре обыденное и экзотическое, тривиально и необычное, повседневное и чудесное. Поэтому он был чужд писателям бытовикам, реалистам.

Но в такой же мере был он чужим среди символистов, акмеистов, футуристов, имажинистов. Талантливый писатель просто шел своей собственной дорогой, хотя плата за это была порой чрезвычайно высокой.
Мне представляется несомненным, что А.Грин до сих пор до конца не понят и по достоинству не оценен. До сих пор его творчество истолковывается слишком поверхностно и односторонне.

Пик популярности А.Грина пришел¬ся на 60-е годы, на «оттепель» Один из симптомов того, что страна выходит из тяжкого обморочного сна тоталитаризма, было издание сочинений А.Грина. Когда одухотворяющая проза пришла к читателю, романтики 60-х приобрели в лице писателя могучую духовную опору, мечта о неизбежности победы добра, казалось, начинает сбываться.
Захватывающий сюжет, экзотическая обстановка, возвышенные герои со странными именами, фантастические, авантюрные приключения, проявление сверхчеловеческих способностей – все импонировало молодому читателю, уставшему от однообразной унифицирующей реальности, от казенной идеологии и политизированной литературы. Романтик, фантазер, сказочник, развлекатель, рассказчик А.Грин, мастерски плетущий сюжет и закручивающий интригу, оказался как нельзя более к месту и ко времени. Громкая слава писателя способствовала проникновению читателя лишь в поверхностный слой его творчества. А ведь А.Грин протестовал против подобного восприятие его произведений.
«Когда я выразил Грину свое восхищение по поводу того, – пишет Ю.Олеша, – какая поистине превосходная тема для фантастического романа пришла в голову (летающий человек),
он почти оскорбился: «Как это для фантастического романа? Это символический роман, а не фантастический! Это вовсе не человек летает, это парение духа!». Сквозной темой всего творчества А.Грина был парящий человеческий дух, человек, достигший в своем развитии наивысших высот духовно-нравственного развития.

Внимательный и глубокий читатель обнаруживает в его произведениях целые страницы изощренной психологической прозы, чуть ли не психоаналитическое описание тончайших душевных движений героев, скрупулезный анализ сложнейших эмоциональных состояний. Многие рассказы, особенно поздние, – образец высокой интеллектуальной прозы, а яростное осуждение социального зла, активная борьба за гуманистические ценности, свидетельствует, что традиции великих русских писателей – Ф.М.Достоевского, Л.Н.Толстого. А.П.Чехова – были им органично восприняты и продолжены.
Но самым главным в его творчестве оказалось то, что, подобно А.Платонову и параллельно с ним, А.Грин создает свою собственную модель мироустройства, модель совершенного человека и совершенных человеческих отношений.
О философии А.Грина практически ничего не написано. На мой взгляд, А.Грин – один из самых могучих русских моралистов. В этом отношении он – прямой потомок Ф.М.Достоевского и Л.Н.Толстого, однако, в отличие от них, он «упрятал» моральную проповедь в экзотическую одежду романтического повествования. Проблема нравственных абсолютов, высших нравственных ценностей – едва ли не центральная в творчестве А.Грина.
Поставив своего героя в невероятно сложные жизненные обстоятельства, часто на грань бытия, А.Грин как бы проверяет его на человечность, стремиться выявить пределы духовных возможностей, выявить вершины человеческого духа, пределы «упругости» человеческой породы. В этом отношение его творчество созвучно поэзии В.Высоцкого. «Гринландия», как назвали критики фантастическую страну, созданную фантазией писателя.
Его герои живут по незыблемым принципам Добра и Справедливости. Чем последовательней и безжалостней уничтожалось добро в жизни, тем последовательней писатель воскрешал их в своих произведениях. Чем меньше справедливости оставалось в реальности, те упорнее за нее сражались герои А.Грина. Чем более одномерными становились люди вокруг писателя, тем одушевленнее, интереснее и глубже становились его герои. Чем меньше усилий предпринимали живые люди, чтобы оставаться людьми, тем яростнее сражались его герои за человечность. Чем больше отвратительного и уродливого рождала жизнь, тем больше прекрасного и совершенного рождала фантазия.
Писательская позиция А.Грина была при его жизни понятна далеко не всем. Даже А.Ахматова не приняла его художественное творчество, хотя их мировоззренческие и нравственные позиции по существу совпадали. «Тоска по идеалу – это и есть нравственность», – писал в своей «Этике» ужаснувшийся суровостью гражданской войны и военного коммунизма умирающий П.Кропоткин. А.Грин всеми силами пытался отстоять свои позиции и в силу этого убегал к идеалу от исторической современности. «Пора вам знать, я тоже современник», – писал в это же время О.Мандельштам. Но такие «современники» приносили мало пользы.
Пока живет человечество, неистребимы потребности в идеальном, красоте, любви и совершенстве. Поэтому творчеству А.Грина, его прекрасным книгам уготована долгая, счастливая, но отнюдь не легкая судьба. Возможно, еще не раз его «забудут» на тех этапах развития, когда люди будут крайне озабочены материальными проблемами, когда они погрязнут в суете потребления, когда их будут удовлетворять суррогаты массовой культуры. Но для тех, кто живет «не хлебом единым», А.Грин навсегда останется неисчерпаемым источником жизненной силы, могучей опорой Веры, Мечты и Любви.
А.Грин умер в Старом Крыму в 1932 году в нищете, едва начав писать, возможно, лучшую свою вещь – роман «Недотрога», замысел которой он вынашивал больше года. Это должно было быть повествование о «недотрогах» – натурах с повышенной чувствительностью к воздействиям внешнего мира, деликатным, ранимым, отзывчивым, тонким, одухотворенным, возвышенным, подобно чудо-цветам, увядающим от грубого прикосновения.
«Есть такие люди-недотроги, – говорил он, – с обостренной душевной чувствительностью и любовью ко всему истинно красивому, чистому и справедливому». Он пристально вглядывался в людей, по крупицам собирая наилучшее, чтобы при помощи увеличительного стекла своей могучей фантазии попытаться увидеть совершенное. В книгах А.Грина живут смелые, открытые, гордые, самоотверженные, добрые люди, живут на пределе интенсивности духовно-нравственных исканий, в возможности которой многие искренне сомневаются, а многие просто не догадываются о такой жизни. Может быть, потому А.Грин до сих пор считается «сказочником», что его герои живут необыкновенно интенсивной подлинно человеческой жизнью: они умеют любить и мечтать.
А.Грин – истинно русский писатель, продолжатель традиций классической литературы Х1Х века с ее гуманистическим пафосом, обличением социального зла, страстным призывом к нравственному самосовершенствованию и
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

Исследуя человеческую природу, А.Грин постигает ее потенциальные возможности. Его интересуют различные грани духовного богатства совершенной натуры, формы и степени ее напряженного бытия, погруженной в текучесть повседневного существования. А.Грин снова и снова пытается выявить полноту человеческого бытия и отразить ее с максимальной психологической достоверностью. Невероятная сила воображения позволяла писателю моделировать столкновения характеров в уникальных условиях, а талант крупного психолога, помогал раскрывать зыбкие, неуловимые эмоциональные переживания героев. По глубине и тонкости изображения психологических состояний А.Грин не знает себе равных. Филигранность психологической детали достигает у него такого совершенства, что невольно возникает преклонение перед всемогуществом писателя проникать во внутренний мир любого человека.
Его герои живут по незыблемым принципам Добра и Справедливости. Чем последовательней и безжалостней уничтожалось добро в жизни, тем последовательней писатель воскрешал их в своих произведениях. Чем меньше справедливости оставалось в реальности, те упорнее за нее сражались герои А.Грина. Чем более одномерными становились люди вокруг писателя, тем одушевленнее, интереснее и глубже становились его герои. Чем меньше усилий предпринимали живые люди, чтобы оставаться людьми, тем яростнее сражались его герои за человечность. Чем больше отвратительного и уродливого рождала жизнь, тем больше прекрасного и совершенного рождала фантазия.
Писательская позиция А.Грина была при его жизни понятна далеко не всем. Даже А.Ахматова не приняла его художественное творчество, хотя их мировоззренческие и нравственные позиции по существу совпадали. «Тоска по идеалу – это и есть нравственность», – писал в своей «Этике» ужаснувшийся суровостью гражданской войны и военного коммунизма умирающий П.Кропоткин. А.Грин всеми силами пытался отстоять свои позиции и в силу этого убегал к идеалу от исторической современности. «Пора вам знать, я тоже современник», – писал в это же время О.Мандельштам. Но такие «современники» приносили мало пользы.
Пока живет человечество, неистребимы потребности в идеальном, красоте, любви и совершенстве. Поэтому творчеству А.Грина, его прекрасным книгам уготована долгая, счастливая, но отнюдь не легкая судьба. Возможно, еще не раз его «забудут» на тех этапах развития, когда люди будут крайне озабочены материальными проблемами, когда они погрязнут в суете потребления, когда их будут удовлетворять суррогаты массовой культуры. Но для тех, кто живет «не хлебом единым», А.Грин навсегда останется неисчерпаемым источником жизненной силы, могучей опорой Веры, Мечты и Любви.

http://www.philosophy.co.ua/?p=374
дары, бусы, плоды, Август

ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ГРИНА

ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ГРИНА

Шесть русских прозаиков, которых я взял бы
с собой в мою пустыню, это Гоголь, Толстой,
Достоевский, Пришвин, Чехов и Александр Грин.

Какой мне юный мир на старость лет подарен!
Кто хочешь, приходи – поделим пополам.
За верность детским снам, о, как я благодарен
Бегущей по волнам и Алым парусам.

На русском языке по милости аллаха
Поведал нам о них в недавние лета
Кабацкий бормотун, невдалый бедолага,
Чья в эту землю плоть случайно пролита.

Суди меня, мой свет, своей ухмылкой темной,
Жеватель редких книг по сто рублей за том,
Мне снится в добрый час тот сказочник
Бездомный, небесную лазурь пронесший сквозь содом.

Мне в жизни нет житья без Александра Грина.
Он с луком уходил пасти голодный год
В языческую степь, где молочай и глина.
Его средь наших игр мутило от нагот.

По камушкам морским он радости учился,
Весь застлан синевой. Уж ты ему прости,
Что в жизни из него моряк не получился:
Умевшему летать к чемушеньки грести?

Что не был он похож на доброго фламандца,
Смакующего плоть в любезной духоте,
Но замкнут и колюч, – куда ж ему равняться
В приятности души с Антошей Чехонте.

Упрямец и молчун угрюмо пил из чаши
И в толк никакие брал, почто мы так горды, –
Как утренняя тень, он проходил сквозь наши
Невнятные ему застолья и труды.

С прозрения по гроб он жаждал только чуда,
Всю жизнь он прожил там и ни минуты здесь,
А нам и невдомек, что был он весь о т т у д а, –
Младенческую боль мы приняли за спесь.

Ни родины не знал, ни в Индию не плавал, –
Ну, лакомка, ну, враль, бродяга и алкаш, –
А ты игрушку ту, что нам подсунул дьявол,
Рассудком назовешь и совесть ей отдашь.

А ты всю жизнь стоишь перед хамлом навытяж,
И в службе смысла нет, и совесть не грызет,
И жизнь пройдет как бред, а ты и не увидишь,
Как солнышко твое зайдет за горизонт…

Наверно, не найти средь русских захолустий
Отверженней глуши, чем тихий Старый Крым,
Где он нашел приют своей нарядной грусти,
За что мы этот край ни капли не корим.

От бардов и проныр в такую даль заброшен, –
Я помню как теперь, – изглодан нищетой,
Идет он в Коктебель, а там живет Волошин, –
О, хоть бы звук один сберечь от встречи той…

Но если станет вдруг вам ваша жизнь полынна,
И век пахнет чужим, и кров ваш обречен, –
Послушайте меня, перечитайте Грина,
Вам нечего терять, не будьте дурачьем.
Б.Чичибабин

Он жил среди нас, этот сказочник странный,
Создавший страну, где на берег туманный
С прославленных бригов бегут на заре
Высокие люди с улыбкой обманной,
С глазами, как отсвет морей в янтаре,
С великою надеждой, с могучей любовью,
С соленой как море, бунтующей кровью,
С извечной как солнце, Мечтой о добре.
В.Саянов

* * *
Отталкивался дым от папирос
И обволакивал изгибы кресел,
И, медленно приподымаясь, рос
И облаками комнату завесил.

Редели стены, ширился провал,
И море выросло посередине.
И голос женщины повествовал
О нелюдимом Александре Грине.

О гаванях, где каждый парус пьян;
Где родина несбывшаяся наша,
Где в бурной тьме безумствовал Аян,
И Гнор ступил на побережье Аша.

Туда, к архипелагу непосед!
В страну задумчивых и окрыленных!
Привет переплывающим Кассет
На кораблях, по горло нагруженных!

Идти, отстаивать за пядью пядь,
Бродяжничать и промышлять
Наскучит — ветром паруса распять
И выйти в море с лоцманом Битт-Боем!

Когда ж на бриг обрушится норд-вест –
Бороться врукопашную с волнами,
И побеждать! И видеть Южный Крест,
Рукою Бога поднятый над нами!..
И.Елагин

УХОДЯ, ОСТАВИТЬ СВЕТ…

Уходя, оставлю свет
В комнатушке обветшалой,
Невзирая на запрет
Правил противопожарных.

У любви гарантий нет.
Это очень скверно, братцы!
Но уходя, оставьте свет,
В тех, с кем выпадет расстаться.

Жаль, что неизбежна смерть,
Но возможна сатисфакция!
Уходя, оставить свет –
Это больше, чем остаться!

* * *
Снова месяц висит ятаганом,
На ветру догорает лист,
Утром рано из Зурбагана
Корабли отплывают в Лисс.
Кипарисами машет берег..
Шкипер, верящий всем богам,
Совершенно серьезно верит,
Что на свете есть Зурбаган.
И идут паруса на Запад,
Через море и через стих,
Чтоб магнолий тревожный запах
Грустной песенкой донести,
В час, когда догорает рябина,
Кружит по ветру желтый лист,
Мы поднимем бокал за Грина
И тихонько выпьем за Лисс.
П.Коган

Я НЕ УСПЕЛ
Болтаюсь сам в себе, как камень в торбе,
И силюсь разорваться на куски,
Придав своей тоске значенье скорби,
Но сохранив загадочность тоски.

Свет Новый не единожды открыт,
А Старый весь разбили на квадраты.
К ногам упали тайны пирамид,
К чертям пошли гусары и пираты.

Пришла пора всезнающих невежд,
Всё выстроено в стройные шеренги.
За новые идеи платят деньги,
И больше нет на «эврику» надежд.

Все мои скалы ветры гладко выбрили,
Я опоздал ломать себя на них.
Всё золото моё в Клондайке выбрали,
Мой чёрный флаг в безветрии поник.

Под илом сгнили сказочные струги
И могикан последних замели.
Мои контрабандистские фелюги
Худые рёбра сушат на мели.

Висят кинжалы добрые в углу
Так плотно в ножнах, что не втиснусь между.
Мой плот папирусный — последнюю надежду —
Волна в щепы разбила об скалу.

Вон из рядов мои партнёры выбыли,
У них сбылись гаданья и мечты.
Все крупные очки они повыбили
И за собою подожгли мосты.

Азартных игр теперь наперечёт,
Авантюристов всех мастей и рангов.
По прериям пасут домашний скот,
Там кони пародируют мустангов.

И состоялись все мои дуэли,
Где б я почел участие за честь,
И выстрелы, и эхо отгремели,
Их было много — всех не перечесть.

Спокойно обошлись без нашей помощи
Все те, кто дело сделали моё.
И по щекам отхлёстанные сволочи
Фалангами ушли в небытиё.

Я не успел произнести «К барьеру!»
А я за залп в Дантеса всё отдам.
Что мне осталось? Разве красть химеру
С туманного собора Нотр-Дам?!

В других веках, годах и месяцах
Все женщины мои отжить успели.
Позанимали все мои постели,
Где б я хотел любить — и так, и в снах.

Захвачены все мои одра смертные,
Будь это снег, трава иль простыня.
Заплаканные сестры милосердия
В госпиталях обмыли не меня.

Ушли друзья сквозь вечность-решето.
Им всем досталась Лета или Прана.
Естественною смертию — никто,
Все — противоестественно и рано.

Иные жизнь закончили свою,
Не осознав вины, не скинув платья.
И, выкрикнув хвалу, а не проклятья,
Спокойно чашу выпили сию.

Другие знали, ведали и прочее…
Но все они на взлёте, в нужный год
Отплавали, отпели, отпророчили.
Я не успел. Я прозевал свой взлёт.
В.Высоцкий

* * *
Сначала было слово печали и тоски.
Рождалась в муках творчества планета.
Рвались от суши в никуда огромные куски
И островами становились где-то.

И, странствуя по свету без фрахта и без флага,
Сквозь миллионолетья, эпохи и века,
Менял свой облик остров, — отшельник и бродяга,
Но сохранял природу и дух материка.

Сначала было слово, но кончились слова.
Уже матросы землю населяли.
И ринулись они по сходням вверх на острова,
Для простоты назвав их кораблями.

Но цепко держит берег,— надёжней мёртвой хватки,
И острова вернутся назад наверняка.
На них царят морские особые порядки,
На них хранят законы и честь материка.

Простит ли нас наука за эту параллель,
За вольность в толковании теорий?
И если уж сначала было слово на земле,
То это, безусловно, слово — «море».
В.Высоцкий

ЗЕМЛЕЙ И МОРЕМ ВЕДШАЯ БОЛЕЗНЬ

Мы говорим не «штормы», а «шторма»,
Слова выходят коротки и смачны.
Ветра, не «ветры» сводят нас с ума,
Из палуб выкорчевывая мачты.

Мы на приметы наложили вето,
Мы чтим чутье компасов и носов.
Упругие, тугие мышцы ветра
Натягивают кожу парусов.

На чаше звездных подлинных Весов
Седой Нептун судьбу решает нашу,
И стая Псов, голодных Гончих Псов,
Надсадно воя, гонят нас на чашу.

Мы — призрак легендарного Корвета,
Качаемся в созвездии Весов.
И словно заострились струи ветра
И вспарывают кожу парусов.

По курсу — тень другого корабля
Он шел и в штормы, хода не снижая,
Глядите, вон болтается петля
На рее, по повешенным скучая.

С ним провиденье поступило круто —
Лишь вечный штиль и прерван ход часов,
Попутный ветер, словно бес попутал —
Он больше не находит парусов.
Нам кажется, мы слышим чей-то зов –
Таинственные четкие сигналы.
Не жажда славы, гонок и призов
Бросает нас на гребни и на скалы.
Изведать то, чего не ведал сроду,
Глазами, ртом и кожей пить простор!
Кто в Океане видит только воду,
Тот на земле не замечает Гор.

Пой ураган нам злые песни в уши;
Под череп проникай и в мысли лезь.
Лей звездный дождь, вселяя в наши души
Землей и морем вечную болезнь!
В.Высоцкий

ПАЛАТОЧНЫЙ ГОРОД

Живем в комарином краю
И легкой судьбы не хотим,
Мы любим палатку свою,
Родную сестру бригантин.
Наш долгий таежный маршрут
На карту потом нанесут.
И снова вперед,
Как парусный флот,
Палаточный город плывет.
У нас в рюкзаках города
И гребни бетонных плотин,
И плещет речная вода
В брезентовый борт бригантин.
В тайге мошкара мельтешит,
И почта сюда не спешит.
И снова вперед,
Как парусный флот,
Палаточный город плывет.
Ты можешь приехать — рискни! —
В брезентовый наш неуют,
Где редкие светят огни
И ночью гитары поют.
Горит по ночам керосин
На палубах всех бригантин.
И снова вперед,
Как парусный флот,
Палаточный город плывет.
Глухие края обживут,
Палатки поставят в музей,
И улицы здесь назовут
По имени наших друзей.
Но все это будет потом,
Когда мы отсюда уйдем.
И снова вперед,
Как парусный флот,
Палаточный город плывет.
М.Танич

ЛЮДИ ИДУТ ПО СВЕТУ

Люди идут по свету,
Им, вроде, немного надо —
Была бы прочна палатка,
Да был бы не скучен путь.
Но с дымом сливаются песни,
Ребята отводят взгляды,
И шепчет во сне бродяга
Кому-то: не позабудь!
Они в городах не блещут
Манерой аристократов,
Но в чутких высоких залах,
Где шум суеты затих,
Страдают в бродяжьих душах
Бетховенские сонаты,
И светлые песни Грига
Переполняют их.
Люди идут по свету,
Слова их порою грубы.
«Пожалуйста, извините!» —
С усмешкой они говорят,
Но грустную нежность песни
Ласкают сухие губы,
И самые лучшие книги
Они в рюкзаках хранят.
Выверен старый компас,
Получены карты и сроки
И выштопан на штормовке
Лавины предательский след.
Счастлив, кому знакомо
Щемящее чувство дороги,
А ветер рвет горизонты
И раздувает рассвет.
В.Сидоров, Р.Чинборисов
http://www.philosophy.co.ua/?p=374
дары, бусы, плоды, Август

Романтик и мечтатель А. Грин



http://www.csdb62.ru/blog/a/17741-Ryitsar-mechtyi-k-135-letiyu-so-dnya-rozhdeniya-A-Grina.html

Персонажи его книг смелые, гордые, самоотверженные, добрые люди, берущие за сердце своим очарованием. Они вызывают желание разнообразной жизни, полной риска и высокого чувства. Прочитав его произведения, хочется увидеть весь земной шар. Художественный мир Грина, органично соединивший в себе реализм и романтизм, повседневность и фантастику, поэзию и прозу, - неповторим.

Говорят, мечты сбываются. Яркий пример тому – повесть «Алые паруса». Эту книгу Грин посвятил своей жене. Писатель вынашивал идею этого произведения пять лет. Замысел возник в 1916 году. Было это в Петрограде. Однажды в витрине магазина игрушек Грин увидел лодочку с острым парусом из белого шёлка. Но писатель заменил белый цвет алым. Главная героиня этого произведения – юная девочка Ассоль. Каждая черта её выразительно легка и чиста. Случайно девушка встретила Эгля – сказочника. Он пообещал, что однажды в порт зайдет корабль под алыми парусами с принцем на борту, который преодолел долгий путь, чтобы найти Ассоль и забрать с собой. Ассоль была очень несчастна, так как никто в городе с ней не общался, все считали ее сумасшедшей. Слова сказочника стали для нее маяком. Она верила в предсказание, мечтала и ждала исполнения своих грез. Не раз, волнуясь и робея, она уходила ночью на морской берег, где, выждав рассвет, высматривала корабль с алыми парусами. Юный капитан Грэй, увидев её, полюбил всей душой, а узнав историю Ассоль, решает воплотить её мечту в жизнь.

Все творчество Грина – это мечта о том прекрасном и таинственном мире, где живут чудесные, великодушные герои, где добро побеждает зло, а всё задуманное сбывается. Писателя иногда называли «странный сказочник», однако Грин писал не сказки, а самые что ни есть реальные произведения. Он верил, что сказку можно и нужно созидать своими руками и писатель создавал свой мир, свою воображаемую страну, которой нет на географической карте, но которая – и он это знал точно – существует в воображении всех молодых людей.

Его герои живут по незыблемым принципам Добра и Справедливости. Чем последовательней и безжалостней уничтожалось добро в жизни, тем последовательней писатель воскрешал их в своих произведениях. Чем меньше справедливости оставалось в реальности, те упорнее за нее сражались герои А.Грина. Чем более одномерными становились люди вокруг писателя, тем одушевленнее, интереснее и глубже становились его герои. Чем меньше усилий предпринимали живые люди, чтобы оставаться людьми, тем яростнее сражались его герои за человечность. Чем больше отвратительного и уродливого рождала жизнь, тем больше прекрасного и совершенного рождала фантазия.
Писательская позиция А.Грина была при его жизни понятна далеко не всем. Даже А.Ахматова не приняла его художественное творчество, хотя их мировоззренческие и нравственные позиции по существу совпадали. «Тоска по идеалу – это и есть нравственность», – писал в своей «Этике» ужаснувшийся суровостью гражданской войны и военного коммунизма умирающий П.Кропоткин. А.Грин всеми силами пытался отстоять свои позиции и в силу этого убегал к идеалу от исторической современности. «Пора вам знать, я тоже современник», – писал в это же время О.Мандельштам. Но такие «современники» приносили мало пользы.
Пока живет человечество, неистребимы потребности в идеальном, красоте, любви и совершенстве. Поэтому творчеству А.Грина, его прекрасным книгам уготована долгая, счастливая, но отнюдь не легкая судьба. Возможно, еще не раз его «забудут» на тех этапах развития, когда люди будут крайне озабочены материальными проблемами, когда они погрязнут в суете потребления, когда их будут удовлетворять суррогаты массовой культуры. Но для тех, кто живет «не хлебом единым», А.Грин навсегда останется неисчерпаемым источником жизненной силы, могучей опорой Веры, Мечты и Любви.

Время показало, что Грин – писатель, нужный нашему времени. Произведения его вызывают желание жизни, полной риска, смелости, красоты и любви. Всем своим творчеством Грин утверждает, что если человек верит в мечту, борется за неё, несёт в себе добро, то он в состоянии преодолеть все трудности на своём пути. http://www.csdb62.ru/blog/a/17741-Ryitsar-mechtyi-k-135-letiyu-so-dnya-rozhdeniya-A-Grina.html


http://belgorod.bezformata.ru/listnews/pod-alimi-parusami-romantiki/37122565/