March 24th, 2019

Вот-вот, весна!

 Замедли ход. Остановись!
Вот-вот, весна! Взгляни на небо!
Сияет голубая высь.
А солнце, солнце!
Где бы не был -
В деревне, в городе, в лесу,
Остановись, ее узнаешь
В веснушке первой на носу,
В проталине, в птиц звонкой стае,
Во вспыхнувшем румянце щек
От взгляда, что скользнул случайно,
От нескольких в тетради строк...
Вот-вот, весна! Все ею пьяно. 

Владимир Полетаев

Оригинал взят у lazar_kr в Владимир Полетаев
Вчера соврешенно случайно попались стихи этого юноши, написанные им в 15 - 18 лет. Сложно сказать, что бы он писал, став взрослым, если бы неполных 19-ти годов (в далеком-далеком 1970 году) не выборсился из окна. Все-таки юность - это заминировнная территория, когда чловек все время на грани. Юностью еще тоже надо переболеть, как болезнью. И не все выживают. А стихи зацепили.

***
Не подходите, я умру легко.
Уткнусь кутенком Господу в ладони.
Молочница проносит молоко
Холодное, в серебряном бидоне.
И девочка на голубом балконе
Считает звезды: три, четыре, пять...
Не подходите -- разве вам
признаться? --
Семнадцать, восемнадцать,
девятнадцать...
Не подходите, дайте досчитать!

*** 

 Небо начинается с земли,
 с лепета последнего былинок,
 с огонька случайного вдали,
 с желтых Якиманок и Ордынок.

 Как страницы, листья шелестят.
 Где-то рядом, где-то очень рядом,
 слышишь, подступает листопад,
 мы с тобой стоим под листопадом.

Задыхающаяся жара
торопливо обжигает щёки,
 дождь зарядит с самого утра,
 глухо забормочут водостоки.

Дождь зарядит с самого утра.
Эта осень на дожди щедра.
 Капли расплывутся на стекле
 небо возвращается к земле.
                                1967

…а жизнь моя была проста —
 во власти чистого листа,
 во власти благостной — во власти
 нетерпеливого пера,
 в неумолкающем соблазне;
 а жизнь моя была щедра —
 зима ворота раскрывала
 заворожённого двора,
 укутанного в одеяло
 до самого полуподвала,
 и абажура кожура
 оранжевая проплывала,
 и удивлённая строка
 дрожала в пальцах чудака,
 и ускользала за ограду
 захолодалая щека,
 прижавшаяся к снегопаду,—
а жизнь моя была легка…

***
Кружился снег, стократ воспетый,
 кружился медленно и строго,
 и под полозьями рассвета
 плыла январская дорога.

Неприбранная мостовая
 лежала в белом беспорядке,
 мучительно напоминая
 об ученической тетрадке.

Ах, сколько снега, сколько снега,
 какая чистая страница —
 пройти, не оставляя следа,
 и в пустоту не оступиться.

Ах, детство, детство, моё детство
 моё фарфоровое блюдце,
 мне на тебя не наглядеться,
 мне до тебя не дотянуться.

Над розовыми фонарями,
 над фонарями голубыми
 кружился снег, и губы сами
 произносили чьё-то имя.
                                  1968

***
А в январе -- как в январе,
не первый снег и не последний,
а во дворе, как во дворе,
все те же хлопоты и сплетни.
А где-то шестнадцатилетний,
неосторожный человек
идет моим неверным следом --
неверным следом -- белым светом...
Кому-то станет первым снегом,
быть может, мой последний снег...

***

Я не служу сюжетному стиху,
Пусть логики его понятна сила.
Я просто все скажу, как на духу
О, если б горла у меня хватило...


ВАРВАРА БУТЯГИНА

Оригинал взят у vsegdargi в ВАРВАРА БУТЯГИНА
Занятия букинистикой способствуют самообразованию.
Открыл для себя новое имя - поэтесса Варвара Бутягина. (Не путать с женой Розанова - Варварой Бутягиной).
О ней известно крайне мало. Родилась в Ельце в 1901 году.
Училась на историко-филологическом факультете Московского университета и одновременно в Брюсовском литературном институте.
Стихи писала с 9 лет. Вышло всего два сборника: "Лютики" (1921) и "Паруса" (1926).
Участвовала, как и Есенин, в конкурсе Всероссийского союза поэтов (7 декабря 1920 года) и в литературном вечере «Поэзия наших дней» (29 ноября 1925 года).
Входила в литгруппу неоклассиков.
Даты смерти варьируются с 1929 по 1934.
Все.

***
Я знаю: смерть придёт тайком,
И зорь угомонится стая,
И память с лёгким холодком
Поспешно жизнь перелистает:
И ледоходных вёсен хрупь,
И снов заморские прилёты,
Восходы с сонцем на высоты
И спуски в сумрачную глубь.
И дружбы тёплые края,
И шумных дней весёлый табор,
И то - чем обладала я,
И то - чем обладать могла бы.
И к сердцу подойдёт тоска:
Что не была любима всеми,
Что никогда не отыскать
Своё потерянное время.

ГРЕХ
Вечер-сверчок притаился в углу, за киотом.
Лик потемневший в печаль неизбытую канул.
Кто-то стучит. Но не стану я спрашивать "кто там?"
Кто-то стучит, но с колен ни к кому я не встану.

Жемчуг на ризе - крупинки нетающих градин.
Длинные тени упали от ветки еловой.
Ночью тобою с груди моей крестик украден.
Жаркой молитвой должна я вымаливать новый.

Месяц в окне голубую лампадку затеплил.
Белые четки, взойдя, уронил к аналою.
Счастье мое я найду ли в разметанном пепле?
Счастье мое, что кувшинкой цвело золотою?

В темный киот от звезды перешла позолота.
Скоро заря упадет плащаницей багряной.
Кто-то стучит. Но не стану и спрашивать "кто там?"
Кто-то стучит, но с колен и к тебе я не встану.

Поэтесса Русского Зарубежья Марианна Колосова

Оригинал взят у slavynka88 в Поэтесса Русского Зарубежья Марианна Колосова
Русская поэтесса Римма Ивановна Виноградова, более известная как «Марианна Колосова» родилась в 1903 году в г. Бийске Алтайского края, в семье священника-старовера, происходившей из кубанских казаков.  
В биографии поэтессы множество «белых пятен». Согласно общепринятой версии, до Октябрьского переворота семья Виноградовых жила в Барнауле; какое-то время Римма училась в Томском епархиальном училище. В годы Гражданской войны ее отец был убит воинствующими безбожниками; погиб и жених Риммы. Сама она, по ее собственным словам, в годы Гражданской войны «дала присягу Колчаку на верность Богу и России», была связана с партизанами знаменитого белого атамана Бориса Анненкова.
Вместе с остатками анненковцев в начале 20-х гг. Римма Виноградова пересекла китайскую границу и ушла в Джунгарию, а затем поселилась в Харбине. Училась на юридическом факультете, публиковала стихи в местной периодике, посещала собрания литературного объединения «Чураевка», дружила с поэтами Ольгой Скопиченко, Арсением Несмеловым, хорошо знала Всеволода Иванова. После того, как на юрфаке была создана студенческая фашистская организация (еще до появления в Харбине Константина Родзаевского), приняла участие в ее работе. Во второй половине 20-х гг. вышла замуж за одного из создателей этой организации Александра Покровского и взяла его фамилию. 
Стихи Римма писала еще на Алтае. В Харбине она начала публиковаться в местной периодике под псевдонимами «Джунгар» и «Елена Инсарова»; в 1928 году под псевдонимом «Марианна Колосова»  выпустила свой первый поэтический сборник «Армия песен». Затем в Харбине вышли в свет еще три книги стихотворений Марианны Колосовой – «Господи, спаси Россию!» (1930), «Не покорюсь!» (1932), «На звон мечей» 1934). 

Картинка 1 из 38
НЕ ПОКОРЮСЬ!

В глухую ночь, как летописец некий,
Записываю горе наших лет;
А днем ищу я в русском человеке
Неизгладимый, негасимый свет.

Трагическая доля Ярославны – 
Мой горький плач о гибнущих в бою...
Но тем, кто пал бесцельно и бесславно,
Ни слез моих, ни песен не даю.

Живу. Люблю. И верую по-детски,
Как должен верить русский человек...
Но жив во мне строптивый дух стрелецкий, –
Его ничем не вытравить вовек.

А Русь молчит. Не плачет... и не дышит...
К земле лицом разбитым никнет Русь...
Я думаю: куда бы встать повыше
И крикнуть «им»: – А я не покорюсь!

Не примирюсь я с долей Ярославны!
И пусть пока молчит моя страна, –
Но с участью печальной и бесславной
Не примирится и она!

Ещё раз о Валентине Мельникове

Валентин Лаврович Мельников родился 30 июля 1928 года. Учился в московском архитектурном институте и московском полиграфическом институте. Работал журналистом в газетах Краснодарского края, Московской, Горьковской, Ивановской, Владимирской, Камчатской областей. Жил в станице Голубицкая Темрюкского района. Первая и последняя нига стихов "Здесь всё родное" выпущена в 2008 году.
Талантливый и скромнейший был человек.
Вот ещё стихи из книги:

РОССИЯ, РУСЬ...

В самих названьях прозвучало:
Прислушайтесь - Россия, Русь...
И нежноженственная грусть.
И свист разящего металла!

Евгению Сигарёву

Вместе с утренней чистой ранью
до восхода ещё встаём.
Вновь повеяло с океана
свежевыстиранным бельём.
Воздух так духовит и резок,
так на вкус ощутимо густ,
будто кто-то вблизи разрезал
спелый - прямо с бахчи - арбуз.
И,глоток за глотком, к пространству
приобщаемся неспеша.
И становится океанской
очарованная душа.

ДЕКАБРЬ. ДОРОГА

Края, возлюбленные с детства!..
Дорога между елей и берёз
лежит в снегах махровым полотенцем
с узорами от траков и колёс.
У каждого желаний очень много.
И есть одно желанье у меня:
чтоб в долгие российские дороги
естественно вплелась моя лыжня.

Поэт Валентин Мельников

Сегодня узнала печальную новость - умер наш темрюкский поэт Валентин Мельников.3 года назад, познакомившись с его поэзией, я не задумываясь пошла к главе администрации района и уговорила выделить средства на издание его книги, тем более исполнялось 80 лет Мельникову и повод был значительный. Потом я сама набирала его стихи, ездила в Краснодар в издательство и в итоге добилась своей цели - книга Валентина Мельникова "Здесь всё родное" увидела свет.
Тихая, очень светлая поэзия. Сейчас взяла книгу с полки, читаю, в горле комок...
Но я счастлива, что его стихи живут.
Вот стих, который он подписал мне.

Любови Галицкой.

ИЮНЬ. ОБНОВЛЕНИЕ

Войдя в томительную тишину,
неслышный ветер мягко, еле-еле
коснулся трав,.. ещё...
и вдруг рванул!
И стебли вывернулись, побледнели.
Он лиственную закружил метель,
обламывал деревья грубо.
И женщины, чтобы не улететь,
хватались за подолы юбок.
Всё трепет, всё движенье, всё полёт!
Летели пыль, и облака, и птицы...
Зарокотала гулко над землёй
Ильи-Пророка чудо-колесница.
...И укатилась дальше за леса.
Необъяснимый запах обновленья!
И в небе засияло отраженье
огромного цветного колеса.
Из жёлоба вода ещё лилась.
По листьям дробно ниспадали капли.
И шла брезгливо кошка через грязь,
кокетливо отряхивая лапки.
котенок

"Нежданное" - 48.

Сегодня - Любовь Галицкая.

ЛЮБОВЬ ГАЛИЦКАЯ

                          * * *

У нас весна. Я обрезаю розы.
Истлевшую листву снимаю, как ковёр.
Он землю укрывал в трескучие морозы,
а я его бросаю, как на казнь, в костёр.

Сухие листья, не дымя, сгорают,
а вот сырые тлеют без огня.
Обиды старые, как пепел, улетают,
а новым сохнуть долго у меня.

У нас весна. И скоро будут грозы.
А после будет лето и жара.
И алым цветом забушуют розы,
и всё забудется - история стара.

Продолжение следует.
котенок

"Нежданное" - 47.

Сегодня - Любовь Галицкая.

ЛЮБОВЬ ГАЛИЦКАЯ

                         * * *

Как раньше, жить уже не сможешь.
Я ночью в сон к тебе приду.
Узнаешь, что минут дороже
нет ни в мечтах, ни наяву.

И скажешь: солнце утром всходит
там, где тебе явилась я,
и что звезда на небосводе
сияет только для меня.

Какой покой? Тоска и мука,
и счёт минут до новых встреч.
От слова горького "разлука"
твой слух сумею уберечь.

Как раньше, жить уже не сможешь.
Моя любовь к тебе пришла.
На ясный день она похожа.
Она прекрасна и светла.

Продолжение следует.
котенок

"Нежданное" - 45.

Сегодня - Любовь Галицкая.

ЛЮБОВЬ ГАЛИЦКАЯ

* * *

Мои стихи, как на закланье,
легли на стол.
                 Холодной дланью
палач исполнил приговор -
душа распята.
                    Царский двор
глядел и действом потешался:
"Ату его! Поэт зазнался!"
Бумаги плоть легла в золе -
а сердце бьётся на столе...

* * *

Я Музу видела во сне.
Она мне птицей прилетала.
И ночью строки в полутьме
легли на лист слов покрывалом.

Была малиновкой в кустах.
Хотела тронуть - упорхнула.
И только слово на устах
осталось, что в меня вдохнула.

Надиктовала о любви -
такой я в жизни не встречала.
А в строчках пели соловьи.
О ком бы это? - Я гадала.

Продолжение следует.
дары, бусы, плоды, Август

Поэзия серебряного века Игорь Северянин

БЫВАЮТ И ГОДЫ КОРОЧЕ МГНОВЕНЬЯ ,

НО ЕСТЬ И МГНОВЕНЬЯ ДЛИНЕЕ ВЕКОВ !

Северянин И.





ПРИЮТ ОДИНОКОЙ ДУШИ :

Ведь только ты одна!

Ни одного цветка, ни одного листка.
Закостенел мой сад. В моем саду тоска.

Взад и вперед хожу, по сторонам гляжу.
О чем подумаю, тебе сейчас скажу.

Ведь только ты одна всегда, всегда нежна,
В печальной осени душе всегда нужна.

И только стоит мне взглянуть в глаза твои –
Опять весна пришла и трелят соловьи.

И на устах моих затеплен юный стих
От прикасания живящих уст твоих.

И пусть в саду пустом ни одного цветка,
И пусть в бокале нет ни одного глотка,

И пусть в столе моем нет ни одной строки, –
Жду мановения твоей благой руки!

1929

http://ginger.nnov.ru/favour/23?action=all





АМАЗОНКА

Я встретил у парка вчера амазонку
Под звуки бравурной раздольной мазурки.
Как кукольны формы у синей фигурки! –
Наглея восторгом, сказал я вдогонку.

Она обернулась, она посмотрела,
Слегка улыбнулась, раздетая взором,
Хлыстом помахала лукавым узором,
Мне в сердце вонзила дремучие стрелы...

А рыжая лошадь под ней гарцовала,
Упрямо топталась на месте кобыла
И право не знаю, - казалось ли, было, -
В угоду хозяйке, меня баловала...

1910. Февраль.





ПРИЗРАК

Ты каждый день приходишь, как гризетка,
В часовню грез моих приходишь ты;
Твоей рукой поправлена розетка,
Румянцем уст раскрашены мечты.

Дитя мое! Ты - враг ничтожных ролек,
А вдохновлять поэта - это честь.
Как я люблю тебя, мой белый кролик!
Как я ценю!.. Но чувств не перечесть.

Я одинок... Я мелочно осмеян...
Ты поняла, что ласка мне нужна -
Твой гордый взор так нежен, так лилеен,
Моя сестра, подруга и жена.

Да, верю я глазам твоим, влекущим
Меня к Звезде, как верю я в Звезду.
Я отплачу тебе своим грядущим
И за собой в бессмертие веду!

1909. Декабрь





ИЗ АНРИ ДЕ РЕНЬЕ

Боги. Во сне со мной беседовали боги:
Один струился влагой водорослей,
Другой блестел колосьями пшеницы
И гроздьями тяжелыми шумел.
Еще один - прекрасный и крылатый
И - в наготе - далекий, недоступный;
Еще один - с лицом полузакрытым;
И пятый бог, который с тихой песней.
Берет омег, анютины глазенки
И змеями двумя перевивает
Свой дорогой и драгоценный тирс.
И снились мне еще другие боги...

И я сказал: вот флейты и корзины,
Вкусите от плодов моих простых,
Внимайте пенью пчел, ловите шорох
Смиренных ив и тихих тростников.
И я сказал: Прислушайся... Есть кто-то,
Кто говорит устами эхо где-то,
Кто одинок на страже шумной жизни,
Кто в руки взял двойные лук и факел,
Кто - так непостижимо - сами мы...

О, тайный лик! Ведь я тебя чеканил
В медалях из серебряной истомы,
Из серебра, нежнее зорь осенних,
Из золота, горячего как солнце,
Из меди, мрачной меди, точно ночь.
Чеканил я тебя во всех металлах,
Которые звенят светло, как радость,
Которые звучат темно и глухо,
Звучат - как слава, смерть или любовь.
Но лучшие - я мастерил из глины,
Из хрупкой глины, серой и сухой...

С улыбкою вы станете считать их
И, похвалив за тонкую работу,
С улыбкою пройдете мимо них...
Но как же так? но что же это значит?
Ужель никто, никто из нас не видел,
Как эти руки нежностью дрожали,
Как весь великий сон земли вселился,
Как жил во мне, чтоб в них воскреснуть вновь?
Ужель никто, никто из нас не понял,
Что из металлов благостных я делал
Моих богов, и что все эти боги
Имели лик того, всего святого,
Что чувствуем, угадываем тайно
В лесу, в траве, в морях, в ветрах и в розах,
Во всех явленьях, даже в нашем теле,
И что они - священно - сами мы!..

1910. Февраль.





ТЕБЕ, МОЯ КРАСАВИЦА!

Ариадниной мамочке.

Вуаль светло-зеленая с сиреневыми мушками
Была слегка приподнята над розовыми ушками.
Вуаль была чуть влажная, она была чуть теплая,
И ты мне улыбалася, красивая и добрая…
Смотрела в очи ласково, смотрела в очи грезово,
Тревожила уснувшее и улыбалась розово.
И я не слышал улицы со звонами и гамами,
И сердце откликалося взволнованными гаммами.
Шла ночь, шурша кокетливо и шлейфами, и тканями,
Мы бархатною сказкою сердца друг другу ранили.
Атласные пожатия… рождения и гибели…
Отливы… содрогания… кружения и прибыли…
Да разве тут до улицы со звонами и шумами?!.
Да разве тут до города с пытающими думами?!.
Кумирню строил в сердце я, я строил в сердце пагоды...
Ах, губки эти алые и сочные, как ягоды!
Расстались… для чего, спроси… я долго грезил в комнате…
О, глазки в слезках-капельках, мои глаза вы помните?
Вы помните? вы верите? вы ждете! вы, кудесные!
Они неповторяемы мгновенности чудесные!..
Я требую настойчиво, приказываю пламенно:
Исчезни, все мне чуждое! исчезни, город каменный!
Исчезни все, гнетущее! исчезни, вся вселенная!
Все краткое! все хрупкое! все мелкое! все тленное!
А мы, моя красавица, утопимся в забвении,
Очаровав порывностью бесстрастное мгновение!..

1910. Январь.





Источник: http://www.poet-severyanin.ru/Book/kolie.html
дары, бусы, плоды, Август

Я часто ночью отрешенно...




о своём слове в поэзии

Я часто ночью отрешённо
Сижу за письменным столом.
Горит ночник чуть приглушённо,
Как месяц юный за окном.

Должно быть, я хочу увидеть
И что-то нужное понять:
Кого словами мог обидеть?
Кому сумел надежду дать?

Ночной звездой заворожённый,
Душой витаю в облаках
И словно ветром увлечённый,
Держу свой парус сам в руках.

Пусть он несёт путём воздушным,
Как белый лебедь или змей
Открыть: душевным иль бездушным
Я был в поэзии своей!

И пусть расскажут правду строчки,
Что мне писали небеса
И что в тиши бессонной ночки
Шептали в сердце голоса.

А если ангелы не правы
И лился дождь холодной лжи –
То я растил пустые травы,
Сорняк, а не колосья ржи!

И весь мой труд строкой напрасной
Прошёл, ни сердца не задев,
Какой бы песней распрекрасной
Не прозвучал её напев.

Хочу я только правду видеть
О мире, жизни, о себе:
Кого словами мог обидеть?
Кому помог в его судьбе?

Анатолий Луговой Уфимцев