August 25th, 2019

дары, бусы, плоды, Август

Отрывок из романа К. Паустовского : " Повесть о жизни..."




В Таганроге я впервые жил около моря не как гость. Впечатления не проскальзывали,
а откладывались и крепли. И потому особенно я любил стихи,
наполненные своеобразием приморской жизни.
Я проверял их на всех явлениях, происходивших вокруг.

Я часто выезжал на шлюпке далеко в море, обычно к вечеру, после работы.
Садилось солнце. Я останавливал шлюпку. С весел падали капли.

Зрелище заката вызывало в памяти слова: «Солнца диск золотой, уходя из лазурной пустыни,
погружается медленно в светлое лоно зыбей…»

Меня удивляла точность этих слов. Действительно, золотой диск солнца уходил из пустыни неба
и медленно погружался в легкую морскую зыбь. В этих словах не было ничего выспреннего,
нарочитого, но в них вместе с тем заключалась широкая торжественность.
Я никак не мог найти то мгновение, когда она возникла в этих стихах
и дальше уже лилась свободно и сильно.

Я любил маленькие пароходные конторы в порту, сизые от табачного дыма,
с расписаниями по стенам. Служащие этих контор были большей частью греки.
Невольно я переносил на них содержание стихов:

«Я так часто бросал испытующий взор и так много встречал испытующих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор, Агамемнонов между трактирных маркеров».

Я верил в то, что между этими людьми разыщу своего Одиссея. Так и случилось.
Звали его Георгий Сиригос. Это был пароходный агент — сухой человек с коричневым лицом
и черными печальными глазами. На худощавой руке он носил янтарные четки.

В любую погоду Сиригос выходил на рейд к пароходам на маленькой шлюпке.
Он считался лучшим знатоком Азовского моря. По цвету неба он мог сказать,
какой завтра будет ветер и пойдут ли в донские гирла косяки сельди.
Он определял направление ветров с точностью до одного градуса.
Никакой компас не мог бы определить вернее.

У Сиригоса была красавица дочь. Она часто приходила в пароходную контору к отцу,
садилась на подоконник и читала запоем. Когда ее окликали, она отвечала не сразу
и, подняв голову, как будто просыпалась от глубокого сна.
Ее синие глаза никогда не улыбались, а от длинных черных кос шел запах лаванды.

На тонкой руке она носила оловянный матросский браслет.
Она никогда ни с кем не разговаривала.

Иногда я ее видел в порту. Она сидела на молу, свесив ноги.
Волны, разбиваясь, забрызгивали ее черное платье.
Как все гречанки, она любила черный цвет.
Множество моряков сваталось к ней, но она всем отказывала.

Сиригос и его дочь долго занимали меня, и кто знает, сколько я придумал
романтических историй, где главными героями были Сиригос, его дочь и я.

https://librebook.me/tom_4__povest_o_jizni__knigi_1_3/vol2/28