October 16th, 2020

На Каме

Очарование натюрморта. Художник Власов Дмитрий Борисович (1962)

Оригинал взят у sitella в <font color="navy"><i><b>Художник Власов Дмитрий Борисович (1962)


Власов Дмитрий Борисович, родился в 1962г. в Москве. В 1986г. окончил Московский Архитектурный институт. Помимо основной специальности последние 25 лет активно занимается живописью. Неоднократно участвовал в различных выставках в нашей стране и за рубежом. Его картины находятся во многих частных коллекциях в России и других странах. Любимой темой для художника в живописи является натюрморт.





Душистый горошек



Collapse )

Не плачь ты , осень, безутешно . . .


Действия
Не плачь ты, осень, безутешно,
как перед злом, перед бедой, -
я знаю, ты бываешь нежной
и золотой, и золотой.
Пустынны голые долины.
Ни стебелька, ни колоска...
Лишь отголосок журавлиный
издалека, издалека.

Твоих волос коснулся ветер,
упали тени на лицо.
Но всё ещё на зорьке светит
твоё кольцо, моё кольцо.
Мелькают дни, выходят сроки,
и мы внезапно узнаём,
как трудно в осень одиноким,
но мы вдвоём, но мы вдвоём...

Листок последний на берёзе.
Выходит лето из игры.
Последний луч бросает в осень
из-за горы, из-за горы.
Сил не хватает для улыбки.
Возьму - у дождика струну,
сыграю что-нибудь на скрипке
про ту весну, про ту весну...

Глеб Горбовский


Де

Вечный зов. Том ll , стр. 194




— Когда сад, — кивнула она. — А может, раньше… Это как получится.

А пока переписываться будем. Часто-часто…

«Часто-часто» они переписывались не один год, а потом, когда Дмитрий заканчивал
уже Томский университет, а она — Харьковский и когда выросли и расцвели,
наверное, уже те сады, которые Ганка обещала насадить, письма от неё стали приходить реже, а потом и вовсе перестали. Он слал ей свои, а она молчала, он тратил всю стипендию
на телеграммы, а в ответ ни звука. И наконец она откликнулась: «Дима, Дима, прокляни меня, если сможешь… Я встретила одного парня…»

Письмо было длинное, со слезами, с бесконечным и жестоким самобичеванием.
Но всё это можно было бы и не писать, главное было сказано всего в четырёх словах.

И слова эти чуть не стоили ему диплома, но он взял себя в руки, послал ей недлинную телеграмму: «А для меня в мире другой всё-таки не будет» — и с удвоенной силой
принялся за подготовку к государственным экзаменам.

Телеграмм он ей больше не слал, а писал, не часто и не редко, письма.
Такие вот:

Мне кажется,
Что свет сошёлся клином,
Что нет других,
Что в мире ты одна.
Не потому ли
В крике журавлином
Мне слышится
Не осень, а весна?
Но всюду осень…
Каждый лёгкий шорох
Листвы —
Её роняет клён —
Стал для меня неимоверно дорог,
Наверно,
Потому, что я влюблён.
Наверно, потому
И лёгкий ветер,
И золотого утра седина
Мне говорят,
Что ты одна на свете,
Моя неуходящая весна.

Письма эти он слал без подписи, но она знала, от кого они. Обратно они не возвращались, значит, она их получала. Получала, но не отвечала. А он снова ей писал:


Петушиный крик всё тише,
Бабье лето позади.
Третий день стучат по крыше
Равнодушные дожди.
Третий день по всем дорогам
Не спеша ручьи бегут.
Третий день пастух не трогал
Звонкий рог и хлёсткий кнут.
Третий день в избе-читальне
Книги, игры — нарасхват.
Третий день путём недальним
Едет киноаппарат.
В небе пасмурном, бездонном
Ветер носится, трубя.
Жду напрасно почтальона —
Нету писем от тебя.

Окольными путями Дмитрий узнал, что она вышла замуж и после окончания университета стала работать учительницей в Виннице, в одной из средних школ. И он начал писать ей
туда, в школу:

По тебе тоскует всё на свете:
Молодой черёмуховый ветер,
Птицы,
Солнце,
Травы,
Зеленя.
Как ты там без них
И без меня?
Приходи в цветенье разнотравий,
В мир,
Что без тебя осиротел.
Радоваться жизни я не вправе,
Как того бы искренне хотел.
Без тебя —
В душе тоска без края:
В поле коростели не кричат.
Рыба на озёрах не играет.
Соловьи беспомощно молчат.
Приходи!
И солнце наших вёсен
От чужого глаза сбереги.
Я, как лодка,
Что стоит без вёсел
У чужого берега реки.

Писем таких за последние десять — двенадцать лет он написал ей великое множество.
Они не возвращались обратно, и ни разу ничем она не дала ему знать, что получать их ей неприятно, чтобы он со своими стихами оставил её в покое.

Его постоянно обуревало желание поехать в эту Винницу, которая была, как ему казалось,
где-то невообразимо далеко, за семью морями, поглядеть на Ганку хотя бы издали,
самому оставаясь незамеченным. И однажды от такого искушения не устоял, поехал втайне
от всех и будто даже от самого себя.

Он разыскал школу, где она работала, выбрал в школьном скверике, в самом его углу, скамейку, откуда была видна входная дверь. Держа наготове газету, чтобы в случае чего
ею закрыться, стал ждать конца уроков и её выхода.

Она вышла в компании трёх или четырёх молодых женщин, видимо тоже учительниц,
и он, забыв про свою газету, словно прикипел к скамейке, недвижимый.
Это была она, Ганка, и не она! Она стала взрослее и… ещё красивее. Он издали увидел
её глаза, глубине и таинственности которых всегда поражался, и почувствовал, как сердце
его лопается от боли…

Ганка о чём-то перемолвилась с женщинами, рассмеялась и пошла. А Дмитрий всё сидел
и сидел на скамейке, не ощущая времени, не понимая уже, где и зачем сидит.
Перед ним стояла её улыбка, он видел блеск её глаз, в ушах звучал её смех…

В Москву он возвращался полностью опустошённый и словно чем-то пристыженный.
И больше своему мучительному искушению никогда не поддавался.



Автор :        Иванов   Анатолий  Степанович


https://online-knigi.com/page/12698