February 4th, 2021

дары, бусы, плоды, Август

Повесть . Во сне я писала роман . Марина Переяслова .




Поезд медленно движется по самому краю насыпи, кажется, что еще немного – и он упадет с откоса вниз.
От этого Лизе страшно. Девчонки в вагоне визжат, когда состав делает очередной поворот на круче,
слегка наклоняясь в сторону моря.

Все это  было первым жизненным  потрясением Лизы. Вернувшись домой, она припомнит ощущение моря,
схватит школьную тетрадку  и запишет в нее  свои восторги от встречи с ним. А потом, уже в сентябре,
когда  класс получит домашнее задание  написать сочинение на тему «Как я провел лето» -
она сдаст учительнице литературы
свои  записки, и та поставит оценку «пять с плюсом» и зачитает перед классом опус Лизы  в числе лучших.

Елизавета тогда еще, конечно, не знала, что море и тетрадь с ручкой  будут теперь  идти с ней по жизни
и даже станут
и даже станут ее «сладкой болезнью», главным  приоритетом и тайным отчаянием. Не потому ли однажды
родятся в ней поэтические  строчки :



Две страсти мои –
Это север и юг.
Ах, Черное море!
О, Санкт-Петербург!



В эти же годы Лиза начала петь, ее трепетная ранимая душа требовала выплеска, и выход находился
в  голосовой исповеди. Елизавета любила советскую эстраду, но еще больше волновали ее
сладкозвучные зарубежные певцы, слов песен которых она не понимала, но голоса, в которые перетекали
их  души ,  отменяли необходимость перевода. Девочка бесконечно слушала пластинки с записями Дина Рида,
Тома Джонса, Сальваторе Адамо, Рафаэля, Энгельберта Хампердинка, Мирей Матье, Джо Дассена, Тото Кутуньо,
Массимо Раньери, Риккардо Фольи и, конечно же, неподражаемой английской четверки «Битлз».
Заслушав пластинки до дыр, она выучила  их  наизусть . Голосок  у  Лизы  был  тонкий , даже  писклявый ,
 она не вытягивала высокие ноты, порой фальшивила, но  пела  самозабвенно, не страдая комплексом
 неполноценности из-за своего вокального несовершенства – ведь  её  единственным  слушателем было
 собственное отражение в зеркале трюмо, да отчасти, живущие где-то  на  облаках  соседи с  верхних  этажей.



Однажды к ней прибежала запыхавшаяся подружка Танька и, вытаращив серые глазищи, срывающимся
голосом выкрикнула: «Лизка, бежим скорей в музыкалку, там  приемные экзамены заканчиваются,
может, еще успеем!
может  ещё  успеем !  Будем играть на пианино и в хоре петь, вот здорово будет!» Слово «пианино» лишь слегка
задело сознание Лизы, а  вот  <<петь  в  хоре >> -  это  уже  прозвучало  магически  и, наскоро одевшись,
 она выскочила из дома, подгоняемая  шиканьем  подруги за  слишком  медленный  бег.

Они успели. В зал, в углу которого стоял рояль, пропустили последних пятерых девочек и двух мальчиков.
Еще не остывшие от бега будущие певицы предстали перед строгой комиссией, состоявшей из пяти музыкантш
и одного музыканта, который и был председателем приемной комиссии.


Танька, хорошо и часто певшая со сцены на школьных утренниках, легко прошла испытание по вокалу
и точно воспроизвела звуки, которые  извлекла из клавиш рояля молодая женщина в очках с толстыми линзами.
Когда же пришел черед Лизы, она вслед за подружкой уверенно ринулась в бой, затянув высоким голосом
их любимую песенку про лошадь Каролину:



Каролина, мой дружок,
На заре со мной встает,
Никогда не устает,
Скачет весело вперед.
Мчится Каролина, ветру не догнать…


И вот на этой самой строчке о ветре голосок Лизы задрожал и сорвался, обнаружив, что его обладательница
«дала петуха». Видимо это выглядело очень смешно – энтузиазм, с которым Лиза разогналась в песне и вдруг
-  внезапный  срыв , как будто ее любимая Каролина споткнулась и полетела в пропасть. Комиссия как-то очень
дружно и беззаботно рассмеялась, а у Лизы от стыда и огорчения потемнело в голове, и как потом педагоги
ни уговаривали ее попробовать  спеть  другую  песенку ,  девочка  больше  не  издала  ни  звука , а потом и  вовсе
 убежала из зала, заплаканная и несчастная. 

Таню приняли в музыкальную школу, а Лиза, и без того зная, что провалилась, даже не попыталась узнать
результаты приемных экзаменов. В ее душе поселилась жгучая горечь, и она еще долго не могла избавиться
от этого чувства. Теперь  она  пела  свои  любимые  песни  не  громко  перед  зеркалом , а тихо ,  себе  под  нос,
больше не представляя  себя  на  сцене  перед  публикой  .


Повесть    с  самого   начала     см.    по  ссылке :


https://proza.ru/2012/11/12/771