April 2nd, 2021

листва, букет, весна

Подборка книг на тему : Семейная сага .




Добрый день, уважаемые читатели! Приступим к делу без предисловий. Предлагаю вашему вниманию подборку
 больших (во всех смыслах – и по объёму, и по значимости) романов, представляющих собой семейные саги.

Это мой любимый жанр.

Почему подборка для терпеливых и вдумчивых? Всё-таки этот жанр мало вписывается в современные каноны
быстрого потребления. Читать сагу долго, иногда «и скучно, и грустно», это в определённой степени преодоление
себя. Только терпеливый человек способен на это. Если вы как раз такой (такая), надеюсь, что вами перечитано
ещё не всё и что-то в этой подборке заинтересует.

Да, сразу уточню, что под семейной сагой я понимаю произведение, в котором описываются судьбы родственников, желательно судьбы представителей нескольких поколений. Правда, насчёт судеб родственников есть уточнение. Немного особняком в этом отношении стоят «Правила виноделов», ведь доктор Кедр Гомеру не кровная родня.
Но разве не стал он юноше полноценным отцом (тем более что и матери у парня никогда и не было)?
Думаю, это можно счесть истинно семейными отношениями, поэтому книгу включила в список.

Итак, что бы почитать из семейных саг?

1. МАРГАРЕТ МИТЧЕЛЛ  «Унесённые ветром» .
Бессмертный роман об американской гражданской войне и о судьбе сильной женщины на фоне
исторических событий. Кстати, эта книга так и осталась единственной в карьере Маргарет Митчелл,
погибшей в 40 лет в дорожно-транспортном происшествии.

2. ДЖОН  ДЖЕЙКС  «Север и Юг», «Любовь и война», «Рай и ад».
 Тоже книга на тему гражданской войны в Америке. Тут полотно шире, чем у Митчелл, автор описал судьбы
двух друзей и их семей на фоне исторических переломов в обществе. Может быть, кто-то видел сериал
-экранизацию с Патриком Суэйзи?

3. КОЛИН   МАККАЛОУ  «Поющие в терновнике».
Удивительный роман о любви и жизненных перипетиях целого ряда колоритных героев.
Действие романа охватывает почти 55 лет – с 1915 по 1969-й – и судьбы трёх поколений.


4. ДЖОН  ГОЛСУОРСИ  «Сага о Форсайтах» (+ «Конец главы») .
Бессмертный труд английского классика о семье английских аристократов от середины XIX века до 1930-х годов.


5. Цикл романов ДЖЕЙМСА   КЛАВЕЛЛА  о  Благородном доме Струанов   («Тайпан», «Гайдзин, собственно
«Благородный Дом» в двух книгах, отчасти «Ураган»).
Собственно говоря, это не именно и только история семьи, это скорее смесь приключенческого и бизнес-романа,
щедро приправленного политическими аллюзиями. Но род Струанов цементирует сюжет и создаёт единый план
на протяжении многих книг, поэтому я и включила этот цикл Клавелла в подборку саг.

6. ИРВИН   ШОУ «Богач, бедняк». Пока ещё не читала сам роман, но слышала много положительных отзывов.
Мол, американская классика, время действия – 1920-е – 1960-е, прослеживаются судьбы двух братьев и сестры
из рода Джордах. Кто и как справился с жизненными испытаниями: с богатством и с бедностью.
(Запланировала почитать.)

7. ТОРНТОН   УАЙЛЬДЕР «День восьмой».
Блестящий роман (кстати, маленький по объёму) от классика американской литературы.
Формально сюжет цементируется детективной интригой с убийством, но она – лишь повод рассказать историю
двух семей – Эшли и Лансингов – из маленького американского городка. Чтение не то чтобы драматичное,
но захватывающее. Впечатлений хватит надолго.

8. ДЖОН   СТЕЙНБЕК  «К востоку от Эдема» .
Тоже пока ещё не читала книгу, только запланировала. Но у Стейнбека мне понравились «Гроздья гнева»
и особенно «Зима тревоги нашей», так что автору доверяю. Судя по отзывам, в романе «К востоку от Эдема»
речь идёт о жизни двух семей – Трасков и Гамильтонов, и много внимания автор уделяет социальным
и моральным вопросам бытия. Роман, который сам Стейнбек считал у себя лучшим.
Такая оценка много стоит. Читаем?

9. ДЖОН   ИРВИНГ    «Правила виноделов» .
Как я уже сказала, формально речь в книге не совсем о родственниках. Отношения героев довольно запутанные,
и их намертво цементирует не кровная связь, а духовная. Интересно описана жизнь в американской провинции
в 1940-х годах. Очень мощно звучит тема жизни и смерти, особенно в преломлении вопроса о моральности
и допустимости абортов и, соответственно, права женщины самой вершить свою судьбу. Однозначно прекрасное произведение, весьма советую любителям романов о жизни и романов взросления.

10. СИКИБУ   МУРАСАКИ  «Повесть о Гэндзи».
Классика японской литературы. Роман о юноше Гэндзи (побочном сыне императора) и его потомках написан
ещё в конце Х века, но до сих пор читаем и почитаем. Традиции, культура и быт средневековой Японии,
любование мелочами и громадный объём – вот рецепт подлинно японского романа.

11. ЭЛЕНА   ФЕРРАНТЕ  «Неаполитанский квартет» («Моя гениальная подруга», «История нового имени»,
«Те, кто уходит, и те, кто остаётся» и «История о пропавшем ребёнке»).
Прекрасная тетралогия с итальянским колоритом. Центральная тема – дружба и судьба двух подруг
из бедного квартала Неаполя. О том, как и почему одна из них, девочка средних способностей, но усердная,
сумела вырваться, получить образование и прославиться как писательница, но при этом всю жизнь ментально
зависела от своей подруги; и о том, как и почему эта самая подруга выдающегося ума и железной воли осталась
в своём неаполитанском болоте.

12. ГАБРИЕЛЬ  ГАРСИЯ   МАРКЕС  «Сто лет одиночества». Классика из классики! Порой я поражаюсь,
как в такую маленькую по объёму книгу Маркесу удалось втиснутьстолько историй и персонажей (большинство
из которых зовут Аурелиано или Хосе-Аркадио :-) )!Да, возможно, магический реализм не всем подойдёт
как стиль, но с этим романом однозначно нужно быть знакомым  мировой  литературы.


13. АРУНДАТИ   РОЙ  «Бог мелочей» .
В своё время этот роман наделал много шума. Я читала его ещё в журнальном варианте где-то в 2008 году.
Книга индийской писательницы раскрывает жизнь индийской провинциальной семьи на отрезке в 100 лет,
но основные события происходят в 1969 году. Впервые роман был опубликован в 1997 году.  Кастовая
 непримиримость, любовь, роль женщины в обществе, борьба религий (конкретно место христианства в Индии)
и политических партий. Кстати, писательница после «Бога мелочей» на 20 (!) лет прекратила писать книги и пошла
в политику. Так что эту тему знает не понаслышке. Правда, она в эти 20 лет писала эссе и киносценарии, но всё же…

14. АНУРАДХА   РОЙ   «Жизни, которые мы не прожили» .
Роман представляет собой воспоминания уже пожилого Чанда Розарио о жизни одной индийской семьи
– семьи его родителей, где мать бросила отца, чтобы стать художницей. Для Индии очень оригинальный сюжет. События будут показаны и с точки зрения этой самой матери, и её видение событий, конечно, отличается
от сыновнего. И ещё: авторы "Бога мелочей" и "Жизней, которые мы не прожили" - разные лица. :-)


15. САЛМАН   РУШДИ  «Золотой дом».
Да, ещё один индус в списке. Но какой! Только начала читать этот роман. Да, у Рушди весьма тяжёлый слог.
Но тем, кто любит Толстого, бояться нечего: в плане витиеватости вам всё будет привычно. :-) На Рушди всегда противоречивые отзывы. Впрочем, как я поняла, «Золотой дом» - это наименее «индийское» из всех произведений
этого автора. Хотя Индия его, конечно, питает и насыщает даже за океаном. Время действия – более или менее современность (накануне выборов Трампа), герои – странная богатая семья индусов, поселившаяся в американском городке и состоящая из отца и трёх сыновей с именами древнеримских патрициев. Без скелетов в шкафу, конечно,
не обойдётся. И без аллюзий на... русскую культуру. Ну-ну, мне уже интересно. Я люблю и Индию, и политику,
и семейную тематику. И русские сказки, конечно. Посмотрим, как соединит всё это Рушди. Вы со мной?

16. ХЕРБЬЁРГ   ВАССМУ    «Сто лет».
От индусов переходим к скандинавам. Роман норвежской писательницы охватывает целый век из истории
её собственной семьи. Причём в фокусе только женская линия – от прабабушки к самой писательницы.
Соответственно, будут давить на чисто женские болевые точки: деторождение, выбор между любовью и долгом,
семьёй и профессией. Изменился ли взгляд норвежцев на эти вопросы за сто лет?

17. СЕЛЬМА    ЛАГЕРЛЁФ . Трилогия о Лёвеншёльдах («Перстень Лёвеншёльдов», «Шарлотта Лёвеншёльд»,
«Анна Сверд»). Замечательная трилогия в скандинавском стиле!
Действие романов охватывает более чем сто лет - с первой половины XVIII века до середины XIX века.
Разумеется, тут история нескольких поколений, любовь и предательство, древнее проклятие, испытания
и сильные личности. Очень захватывающе! Плюс исторические детали.

18. ЭЛИЗАБЕТ  ДЖЕЙН  ГОВАРД   «Хроники семьи Казалет» (5 книг: «Беззаботные годы», «Застывшее время», «Смятение», «Исход», «Всё меняется»).
Этот цикл я не читала, поэтому не берусь судить. Но восторженных отзывов на пенталогию много. Дать картину английского быта от Первой мировой войны до 1960-х - сама по себе задача, поставленная автором, впечатляет.
Сами издатели отмечают, что "Хроники семьи Казалет" подойдут любителям "Аббатства Даунтон". Сериалом «Аббатство Даунтон» я как-то не прониклась, но о Казалетах почитать будет интересно.


19. Михаил Шолохов «Тихий Дон».

20. Лев Толстой «Война и мир».

21. Борис Пастернак «Доктор Живаго».

Последние три книги, на мой взгляд, в представлениях не нуждаются: любой, кто доучился до 11 класса, знает их
в рамках школьной программы. Кстати, не сомневаюсь, что в этот ряд вы, уважаемые читатели, сможете добавить
и другие книги («Отцы и дети», «Братья Карамазовы», «Анна Каренина», «Господа Головлёвы» и т.д.).

Это те произведения, которые я либо читала, либо отобрала для чтения в ближайшее время. Но есть и такие,
о существовании которых просто знаю, без всяких подробностей, но пока не планирую за них браться. Например, обширный цикл  Золя о Ругон-Маккарах, «Московская сага» Аксёнова, одноплановые книги Розамунды Пилчер вроде «Собирателей ракушек», роман Сигрид Унсет «Кристин, дочь Лавранса» (кстати, любимый у Цветаевой)
и даже роман Кена Кизи «Порою блажь великая» о братьях. Все они пока что не в моём списке чтения
(кроме Кизи, его почитать уже наметила). Может, вы посоветуете за них взяться?

Кстати, мне пришло в голову, что если уж буквально считать семейной сагой обширную историю семьи,
то под это определение подойдёт и история о короле Артуре, который никак не мог разобраться с любовным треугольником между собой, женой и другом Ланселотом и которого убил собственный сын, рождённый от родной сестры Артура. Одна из трактовок легенды приведена, например, в романе Мэрион Зиммер Брэдли
«Туманы Авалона» . Да уж, семейную историю короля Артура ещё никто, на мой взгляд, по крутости сюжетных поворотов не переплюнул…

Но об артуриане в другой раз (обещаю).

https://zen.yandex.ru/media/id/5dfcf74ec49f2900afbc0bb1/pochitaem-semeinye-sagi-podborka-dlia-terpelivyh-i-vdumchivyh-6059abd1e5bdfc766ae6c107



листва, букет, весна

Кукушкина дочь .




Автор: Renata

– Она опять рвала мои гвоздики, маленькая зараза! И вставляла их в волосы! Засранка!

Голос бабушки, визгливый и звенящий, разносился по всему дому. Ёлка съежилась под столом, поджав колени
к груди, покусывая нижнюю губу.

– Дрянная девчонка! – бабушка не на шутку разозлилась. – Сделала дело и затихла мышью! – громкие шаги
сотрясали половицы ступеней. – А ну, выбирайся из своей норы! Задам тебе сейчас! Мало тебя отец порет, мало!

Ёлка попробовала хихикнуть, но не получилось ничего, кроме тихого писка.

– Мышь! Точно! Серая мышь! Только попробуй еще раз тронуть мои гвоздики, пакостница!

И чего бабушка привязалась к этим гвоздикам! В этот раз у Ёлки даже получилось фыркнуть от возмущения,
как у Бенгальского, любимого коня из отцовской конюшни. Еще есть Сирая, убогая – так бабушка её называет.
И Власый, здоровый и крепкий, словно гора – это тоже бабушкины слова.

– Вот ты где! – худощавые ноги с выпуклыми синими змейками вен в теплых тапочках застыли прямо перед столом.

Пока Ёлка мысленно перечисляла всех обитателей конюшни, бабушка успела найти её. Как случалось всегда.

– Выходи, противная душегубка! – голос уже не звенел, напротив, стал сиплым и старческим, каким и положено
быть в таком возрасте.

– Баб Ань, а сколько тебе лет? – спросила девочка, выглянув.

– Столько не живут, будь уверена! - уперев костлявые руки в не менее костлявые бока, пожилая женщина
впилась взглядом, от которого у Ёлки всегда пробегал табун мурашек.

– Сто?

– Ага, сто! А ну, вылазь! Сейчас я тебе устрою! – бабушка вцепилась в копну волос, из которых тут же выпали
ярко-красные цветы, и вытащила девочку из укрытия.

– Больно же, баб Ань! Не тяни так!

– Матери на тебя нет! - закричала женщина, тут же замолкнув.

Часы громко заголосили, а маленькая деревянная фигурка кукушки принялась то выскакивать, то вновь прятаться
за створками маленького домика.

– Полоумная птица, – сказала бабушка, взглянув на большие и старые, как и она сама, часы. – Иди, суп ешь,
- вздохнув, вышла из комнаты. – И не смей разлить на стол! – сурово добавила уже в коридоре.

Суп бабушка варила вкусный: из домашней куры и самодельной лапши. Он всегда получался жирным и сочным,
с блестящими кругами – маленькими и большими – плавающими неспешно сверху, по жиже.

– Не ковыряйся, ешь всё подряд, - сказала женщина, проходя мимо девочки, которая вылавливала куски картофеля.
– Вечно у тебя не как у людей!

– Не ругайся, баб Ань, - прошептала Ёлка.

– А по-другому как?! – бабушка развернулась, уперев руки в бока, и крепко сжала тонкие губы так, что они
превратились в ниточку.

– Никак, - вздохнула девочка, отправив в рот полную ложку, наполненную всем подряд, как и наказывала бабушка.

– Никак! Жалела я твою мать, жалела! А толку? Вырастила кукушку!  Фьють – и след простыл!

– Как та, в часах?

– Ага, в часах! Тьфу ты! – бабушка плюнула куда-то в сторону и, громко топая, вышла из кухни.

«Полоумная птица», - произнесла девочка, убедившись, что старушка ушла и не слышит. Ругаться Ёлке
строго - настрого не разрешалось, а иногда очень хотелось. Ёлка любила повторять за бабушкой фразы
и слова – они казались особенными, с характером, как и сама бабуля.

«Фьють», - прошептала Ёлка, громко втянув суп из ложки, и засмеялась, звонко и заливисто, словно никто
не ругал её полчаса назад.

Расправившись с остывшей жидкостью, Ёлка, сполоснув холодной водой тарелку и ложку, выбежала на крыльцо. Свежий осенний ветер по-братски потрепал волосы. Ёлка поёжилась, но улыбнулась. Маленькая лужа возле
крыльца манила плюхнуться в неё с разбегу, но тряпичные старенькие кеды останавливали. В них еще можно
было прыгать по улице, но стыдно носить в школу.

– Кто ж тебе новые купит! Следить надо было за этими и носить как следует, а не камни пинать! - громко крикнула бабушка, заметив на крыльце внучку, задумчиво разглядывавшую потрепанную обувь.

– Привидения! Привидения! – заголосила Ёлка, подбегая к еще мокрому белью, развешанному старушкой.

– А ну, не трогай! – прикрикнула женщина, погрозив длинным пальцем.

Пальцы у бабушки были длинными и сухими, выцветшими и грубыми на ощупь.

– Баб Ань, а давай я за молоком схожу!

– Ага, сходишь! И пропадешь до вечера! Ищи тебя потом!

– Нет, я, правда, быстро! До лавки и обратно!

– Иди тогда, раз быстро! Была бы корова, своё б молоко было! Но нет же! Кони есть, коровы нет! Тьфу ты!

Ёлка с треском хлопнула дверцей калитки и выбежала на улицу. «Кони есть, коровы нет!» - выкрикивала она,
смеясь. «Кони есть, коровы нет!» - отзывалось внутри ворчливым голосом бабушки. Старушка не любила коней,
но отец держал их в память о своём отце, Ёлкином деде, которого девочка видела только на черно-белых
фотографиях.

Кусты и деревья стремительно желтели, всё чаще шёл дождь, но сегодня было солнечно, хоть и прохладно.

– Эй, Ёлкина, ты откуда и куда? – раздался писклявый голос Володьки из параллельного класса.

Ёлка сжала кулаки и принялась мысленно считать до десяти.

– А где твои новые ботинки? А? Говорила же, что отец из города привёз! Враньё!

– Вовсе не враньё! – Ёлка остановилась и впилась грозным взглядом в противного худого мальчишку.
- Привёз! Новенькие, блестящие!

– Ну, и где они?

– Дома. Бабушка не разрешает на улицу одевать, а то испачкаю.

– Бабка твоя того, ку-ку уже, - Володька громко рассмеялся и покрутил пальцем у виска.

– Это ты того уже! – закричала Ёлка и бросилась на мальчишку, вцепившись тому в волосы. – Да я тебя!

– Ку-ку, ку-ку! – прокричал он, вырвавшись и отбежав подальше. – И ты ку-ку! Кукушкина дочка! Ку-ку! Ку-ку!
Кукушкина дочь!

Ёлка знала, что такое «кукушкина дочь» и почему её так прозвали, но бабушка всегда говорила, что врагу нужно улыбаться в лицо, поэтому девочка широко растянула губы, показав обидчику все свои зубы и вширь, и в рост,
а затем высунула язык.

– Дура! – крикнул мальчик, потеряв интерес.

– Сам дурак! – Ёлка побежала со всех ног, с трудом сдерживая слёзы, что полились из зелёных глаз.

Скрывшись за поворотом, девочка остановилась. Плакать больше не хотелось, да и до лавки оставалось совсем немного. Улыбнувшись, поправила теплую кофточку, отряхнула штаны, и, гордо приподняв подбородок, как учила бабушка, медленно пошла по дороге, осторожно ступая, словно в новых кроссовках.

Домой она вошла неслышно, прижимая пакет молока к груди. Ёлка умела открывать и калитку, и входную дверь
без скрипа. Пройдя на кухню, прислушалась к тишине. Ни бабушки, ни отца не было. Бельё аккуратной стопкой
лежало на табуретке в прихожей.

Ёлка на цыпочка прокралась в гостиную, воображая призраков, попрятавшихся по углам. Услышав голоса,
девочка залезла в высокий шкаф, тихо хихикая. Раздались шаги отца, уверенные, размашистые и тяжелые.
Вслед за ним в комнату вошла бабушка, шаркая теплыми мягкими тапочками.

Ёлка прильнула к замочной щели.

– Слушай, Игорёк, ты это, приводи уже Галину что ли! - сказала баба Аня, присев на край старенького дивана.
– Все уж знают. Не, ты не подумай, - затараторила она, – я не против. Молодой ты да, как говорят, в самом расцвете, понимаю. Да и баба тебе нужна. Стыдно по углам зажиматься, я к тому.

– Знают, говоришь, - вздохнул мужчина, опустив глаза. – Пусть знают. Этим лишь бы сплетни собирать,
а вести в дом я никого не собираюсь. Ты, баб Ань, не переживай.

– Да и я не переживаю, - забормотала женщина, быстро, словно торопясь куда-то. - Да и Ленке мать будет,
какая никакая, раз родная такой... – женщина похлопала себя по губам, - дрянью оказалась. Тьфу ты!

– Не надо ей мамки никакой, - перебил мужчина, резко встав. – Сам с мачехой рос, знаю, как они детей
чужих любят. Не надо. – Подойдя к окну, принялся теребить занавеску. - Я ж Ленку люблю, ты не подумай.
Да, бывает, ругаю да прикрикиваю, но это ж так... А на болтовню ты эту не обращай внимания. Нет ничего такого,
не переживай.

– Ну, как знаешь, - прошептала баба Аня. – Я как лучше хочу. Я старая уже, видишь сам, еле ноги передвигаю,
а за хозяйством смотреть надо. Рука женская нужна.

– Всё ты отлично передвигаешься, не наговаривай! Ты у нас еще всех переживешь! – мужчина засмеялся, повернувшись, затем подошел и крепко обнял старушку. – Спасибо тебе, баб Ань.

Ёлка тихо сидела в шкафу, тщательно обдумывая услышанное. У них в селе было только две Галины
– одна, толстая как самовар, с короткими волосами, а другая высокая, милая, с кудрявой копной и голубыми глазами.
Но Марья Ивановна, учительница Ёлки, всё равно была красивее всех.

– Слушай, Игорёк, – раздался тихий голос бабушки, и Ёлка замерла прислушиваясь. – У девчонки совсем обувь прохудилась, надо бы новую купить, что скажешь? А то смеются над ней. Она хоть и виду не подаёт,
но стыдится, знаю. Третий класс, как-никак, взрослая уже стала, не дело соседские вещи донашивать.

– А куплю ей в воскресение! На рынок пойдём, и куплю! - громко воскликнул мужчина. – Смеются, говоришь? Посмотрим, кто там смеётся.

– Вот и хорошо.

– А Ленка-то сама где? Опять натворила чего, прячется?

– Натворила! Гвоздики мои поотрывала, душегубка! Ну скажи ты ей, чтобы она цветы не трогала!

– Скажу, баб Ань, - засмеялся мужчина.

Три последующих дня прошли в приятном ожидании воскресения. А утром отец предложил сходить на рынок, прогуляться. Девочка хитро улыбнулась и быстро оделась, не дожидаясь ворчания бабушки.

Осень радовала багряным цветом, и Ёлка крепко сжимала ладонь отца, красивого мужчины в самом расцвете сил,
как говорила бабушка.

Утром рынок был практически пуст: народ собирался ближе к полудню. Купив самые красивые кроссовки
на всём рынке, как заявил отец, они решили побродить немного, вдруг что приглянется.

Увидев учительницу, Ёлка резко остановилась и подняла хитрые глаза на отца, смотревшего по сторонам
без особого интереса.

– Ты чего? – спросил он.

Ёлка указала в сторону привлекательной молодой женщины в длинном плотном платье цвета сирени.

– А это – Марья Ивановна, - торжественно произнесла девочка, потянув отца за руку. – Красивая, да ведь?
И мужа у неё нет, совсем нет.

Отец улыбнулся, подняв Ёлку на руки, высоко-высоко, к самому небу.

– Не красивее тебя, – засмеялся подмигнув. - Ты у меня самая красивая!


https://zen.yandex.ru/media/litclubbs/kukushkina-doch-603c7be582fc21754deadcf0

Источник: http://litclubbs.ru/articles/19588-kukushkina-doch.html