mariel_98 (mariel_98) wrote,
mariel_98
mariel_98

Category:

Б. П. КИРДАН РУССКИЙ ФОЛЬКЛОР

:
/ Б. П. Кирдан русский фольклор.doc

БАЛЛАДЫ

1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЖАНРА
Народные баллады — это лироэпические песни о трагичес­ком событии. Балладам свойственна личная, семейно-бытовая тематика. Идейная направленность баллад связана с народной гуманистической моралью. В центре баллад находятся нравствен­ные проблемы: любовь и ненависть, верность и измена, пре-

светляющий душу катарсис (от греч. katharsis— "очи­щение"): побеждает зло, невинно гонимые герои гибнут, но по­гибая они одерживают моральную победу.

Манера исполнения балладных песен — и сольная, и хоро­вая, и речитативная, и распевная, — в зависимости от местной традиции. Классическая баллада имеет тонический стих, без припева и строфической рифмы. По форме она близка к исто­рическим песням и духовным стихам.

Термин "баллада" многозначный. Его иногда возводят к итальянско­му "ballare" — 'плясать'. Однако более точно — объяснить происхожде­ние этого термина названием англо-шотландских народных повествова­тельных песен на темы средневековой истории ("ballad"). Термин начал применяться к литературному жанру романтической баллады и стал меж­дународным. Для обозначения жанра народных песен термин "баллада" был предложен еще в серединеXIXв. П. В. Киреевским, но только вXXв. укоренился в фольклористике. Чтобы отделить его от литератур­ного, говорят "народная баллада". В народной среде слово "баллада" не употребляется, произведения этого жанра исполнители не отделяют от других эпических песен и называют песнями или стихами.

Баллады обладают многими признаками, сближающими их с другими песенными жанрами, поэтому вопрос отбора текстов народных баллад сложный. В устной традиции некоторые лиро-эпические песни или их варианты образуют периферийную зону, т. е. по своим признакам могут быть отнесены к разным жан­рам. Во многих случаях одни и те же произведения могут быть причислены как к балладе, так и к исторической песне, духов­ному стиху, даже к былине.

В этой связи обратим внимание на группу так называемых "истори­ческих баллад": "Авдотья Рязаночка", "Теща в плену у зятя", "Девушка взята в плен татарами", "Красная девушка из полону бежит"; в балладу "Гибель молодца у перевоза" могло быть включено имя Разина ("Смерть Разина") — и т. п. По своему содержанию эти произведения могут быть названы историческими песнями, т.е. отнесены к другому жанру.

2. ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ
НАРОДНЫХ БАЛЛАД
Народная баллада, видоизменяясь, прошла многовековой путь: она была жанром раннетрадиционного, классического и поздне-

этого жанра: мифологическая баллада — классическая балла­да — новая баллада, — к такому выводу приводит сам материал.

Сюжеты мифологических баллад строились на архаичной ми­ровоззренческой основе. Классическая баллада прочно связала свое содержание с феодальным бытом. Как подчеркивал Д. М. Балашов, "баллада была одним из ведущих песенно-эпических жанров русского средневековья послемонгольской эпохи (XIV—XVIIвека)"1. "...Особенно же богато представлен период крепо­стнический; можно считать, чтоXVIIиXVIIIвека — период наиболее интенсивного сложения и оформления баллад; вторая половинаXIXвека (особенно конец века) уже переводит балла­ды в романсы", — писал Н. П. Андреев2

.

Необходимо отметить популярность баллады не только среди крестьян, но и у жителей городов. Н. П. Андреев писал, что в значительной группе балладных песен изображена купеческая среда, причем "с такими подробностями, с таким знанием дела и обычно с такой определенной направленностью, что мы мо­жем этим песням приписывать соответствующее (буржуазное, купеческое) происхождение". Исследователь обратил внимание и на значительную группу городских балладных песен "мелко­буржуазного ("мещанского") характера, песен романсного типа", подчеркнув их позднее, иногда явно литературное происхож­дение1.

3. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ БАЛЛАДЫ
Мифологические баллады известны у большинства славянс­ких народов, их тематика восходит к глубокой древности. Од­ним из самых популярных у славян является сюжет о заклятии героя в дерево (см. в Хрестоматии: "Обращение женщины в де­рево"). Образы южнославянских мифологических баллад — че­ловекоподобное солнце, фея лесов и вод вила (от глагола "вить­ся"), змей (от его связи с женщиной родится чудесный сын). В русском песенном фольклоре мы также встречаем эти темы (см. в Хрестоматии: 'Змей Горыныч и княгиня"). Наряду со змеем

русская мифологическая баллада знает и другой фантастичес­кий образ: это Индрик-зверь.

В древнерусской письменности Индрик — единорог. Он фигурирует в духовном стихе "Голубиная книга". А.Н.Афанасьев сближал Индрика с древнеарийским богом Индрой. В мифологической балладе он напоми­нает сказочного коня Сивку-Бурку:

На нем шорсточка вся земчужная,

А и грива-хвост позлаченая,

А копытца у него все булатные,

Из ноздрей у него огонь пышет.

Из ушей у него идет дым столбом.

Он и бегает пить во Тарью-речку,

Он бежит, бежит — вся земля дрожит2.

Большую популярность имели сюжеты с темой инцеста (от лат. incestum— кровосмешение) — см. в Хрестоматии: "Вдова и ее сыновья-корабельщики". Особенно популярен мотив инцес­та сестры и брата.

В балладе "Царь Давыд и Олена" девушка должна стать женой сво­его брата по принуждению родителей. На ее сетования отец отвечает требованием: "Ох ты дочка Олена! Назови ты меня лютыим свек­ром". Мать требует того же: "Ох ты дочка Олена! Назови ты меня лихою свекровью!" И брат с ними заодно: "Ох ты сестрица родима, Назови ты меня законныим браком!" Девушке ничего более не остает­ся, как умереть:

Побегла она во чистое поле,
Всплакнула она своим жалкиим голосом:
"Ох, вы сбегайтеся, лютые звери,
Вы съедайте мое бело тело:
Моя душа много согрешила.
Солетайтеся, карги-вороны,
Растерзайте вы мое тело белое!"

Так и происходит. Баллада завершается гибелью девушки и одновре­менно ее нравственной победой1.

В мифологической балладе гибель героя может восходить к древнему обряду посвящения (инициации). Таковыми являются песни о гибели девушки или молодца в реке.

В балладе "Бессчастный молодец и река Смородина" (см. в Хресто­матии) герой должен ехать на чужу дальну сторону. На его пути не­преодолимая река. Река вняла мольбе молодца: ответила ему челоеечес-ким голосом. Да и душой красной девицей, указала переезд. Молодец переехал через реку, а затем стал кощунственно глумиться над нею. Но он забыл на другой стороне два востра ножа булатные, вынужден был воротиться. Река наказала молодца: он погиб.

Следы мифологических баллад обнаруживаются в разных жанрах русского фольклора: сказках, былинах, духовных стихах. Они особенно заметны в балладах классических.

4. КЛАССИЧЕСКИЕ БАЛЛАДЫ
Содержание народной классической баллады всегда обраще­но к теме семьи. Балладу волнует нравственная сторона взаимо­отношений отцов и детей, мужа и жены, брата и сестры, невес­тки и свекрови, мачехи и падчерицы. Взаимная любовь парня и девушки также должна иметь нравственное основание: стремле­ние к созданию семьи. Посягание на честь девушки, надруга­тельство над ее чувствами — аморально.

В сюжете баллады торжествует зло, однако важна тема раска­яния, проснувшейся совести. Баллада всегда осуждает злодея­ние, с сочувствием изображает невинно гонимых, сокрушается о погибших.

4.1. Баллады любовного содержания

В балладе "Василий и Софья" (см. в Хрестоматии) зло исхо­дит из недр патриархальной семьи. В ней использован междуна­родный сюжет о гибели влюбленных, над могилами которых вырастают и переплетаются деревья: любовь оказывается силь­нее смерти. Пафос баллады — защита любви, критика семейно­го деспотизма. Деспотизм родителей изображает и баллада "На-сильный постриг" (см. в Хрестоматии). Перед матерью и отцом Девушка бессильна, ее погубленная жизнь становится для них тяжким укором. Когда же героине пытается вредить мачеха (хо­чет торговать телом падчерицы), то девушка защищается, как может. У нее есть только одно средство — пойти на преступле­ние. В балладе "Девушка защищает свою честь" героиня убивает гостей. Она предстает трагической фигурой, вина за содеянное Зло ложится на мачеху1. Иную нравственную оценку получает

ситуация: молоденькая монашка, родив младенца, пытается скрыть свой позор, утопив ребенка в реке ("Монашенка — мать ребен­ка"). Правда раскрывается чудесным образом2.

Сюжеты многих любовных баллад построены на взаимоотно­шениях девушки с молодцем. Баллада "Дмитрий и Домна" (см. в Хрестоматии) — чисто русская: по мнению Д. М. Балашова, она возникла в XIV—XVвв. в пределах Новгородской земли.

Девушка Домна, теремная затворница, вдруг проявляет характер и волю, смело оценивая недостатки своего жениха. Поведение Домны — вызов не только жениху, но и традиционной морали, тем жизненным нормам, при которых согласия девушки на ее брак не спрашивали. Домна сама решает, идти или не идти ей за Дмитрия. Она не прислушивается к предостережениям матушки, отвечает на них так, как в этой ситуации отвечал бы мужчина:

“Ай же ты родна моя матушка!

Если спустишь — пойду и не спустишь — пойду”.

Фактически Домна бросает Дмитрию вызов — и он его принимает.Их "роковой" поединок приводит обоих к гибели. Гибнет от горя и ее матушка.

Как видим, образ Домны неоднозначен. И Дмитрий, и ее мать находятся в рамках традиционной этики. Домна старается эти рамки разрушить, что приводит всех к гибели.

Известна группа баллад, в которых девица отравила молодца зельем, злыми кореньями (см. в Хрестоматии: "Девица отравила молодца").

Обычно они начинаются с рассказа о том, как девица ходила по кру­тому бережку реки (по желтому, сыпучему песочку) и рыла кореньицо, зелье лютое. Она мыла это зелье в реке, сушила на крутой горе, толкла в ступочке, сеяла на ситочке, сыпала в зелено вино и зазывала добра молодца к себе в гости. Молодец предчувствует гибель, не хочет идти, но и не может отказаться.

Убирается добрый молодец на веселый пир.

Скидает с себя платье цветное.

Надевает на себя платье черное.

Девица его встречает, берет за правую руку, ведет в свой высокий терем, сажает за дубовый стол и наливает чару зелена вина:

У рюмочки по краюшкам огонь горит,

А на донушке люта змея лежит.

Молодец выпил вино и к полуночи преставился1.

В этих балладах многое поражает: полностью отсутствует мо­тивировка преступления; молодец покорно идет навстречу не­избежной гибели; иногда девица подробно рассказывает ему, как она готовила зелье, а он дает ей подробное наставление, как его похоронить. Ответ на эти вопросы, вероятно, дает баллада "Де­вица по ошибке отравила брата":

...И хотела извести своего недруга,

Невзначае извела своего друга милого,

Она по роду братца родимого2.

Наиболее древняя любовная коллизия, представленная еще в мифологической балладе, была связана с инцестом сестры и брата. Сохранились тексты песен, в которых брат принуждает сестру к любовной связи, а она, сопротивляясь этому, губит себя и его. Известны и другие: сестра пытается совратить брата. Эта тема глубоко вросла в народные лироэпические песни, приспо­собилась к новой балладе — классической.

Тема "сестра и брат" находит развитие и в других сюжетах. Например, известна группа баллад, в которых братья строго сле­дят за нравственностью сестры и жестоко карают ее вместе с возлюбленным (напр.: "Иван Дудорович и Софья Волховична"). А в балладе "Жена разбойника" муж-разбойник убивает своего шурина постылого.

4.2. Баллады семейного содержания

В балладах семейного содержания главенствует тема оклеве­танной и невинно гонимой молодой женщины. В ряде баллад ее губит мужской деспотизм. Одна из самых выразительных пе­сен — "Князь Роман жену терял" (см. в Хрестоматии).

Вот как охарактеризовал это произведение Д. М. Балашов: "Это еще один блестящий пример классического балладного конфликта, а также классически простой и ясной балладной композиции. Муж убивает жену, мать своей дочери. Причин нет. Тем самым конфликту придан смысл очень широкого обобщения: тысяча причин была или ни одной — разни­цы нет. Мог, имел власть убить — это главное. Но, убив жену, Роман сталкивается с непредвиденным судьей, перед которым сила бессильна: собственной дочерью"1.

В семейных конфликтах нравственную суть происходящего обнажают чистые, безгрешные голоса детей. Вокруг баллады окнязе Романе образовалась целая группа произведений. Для них характерно развернутое заключение — поиски детьми убитой матери. В сюжет стал включаться исполненный драматизма ди­алог — разговор убийцы со своей женой (несчастная женщина просит убить ее, когда заснут дети).

Другим трагическим противопоставлением является злая свек­ровь и безответная невестка. Подобный конфликт вырастал из реальных семейных отношений феодальной эпохи: старшая хо­зяйка, подчиненная только главе дома, была выше всех осталь­ных членов семьи. В балладах недобрая сущность свекрови, ее враждебность по отношению к невестке не мотивируется — это предстает как жизненная норма ("Князь Михайло"). Тема взаи­моотношений невестки и свекрови была настолько актуальной, что слилась с сюжетом мифологической баллады "Обращение женщины в дерево" (см. в Хрестоматии).

В балладах освещаются и другие аспекты семейных драм. Несколько баллад посвящено трагической гибели одного из суп­ругов и скорби по нему другого ("Жена казака умирает от ро­дов", "Жена князя Михаилы тонет", "Гибель пана"). Имеется единственная, однако очень популярная баллада, в которой жена губит своего мужа ("Жена мужа зарезала" — см. в Хрестоматии). Можно предположить, что до своего поступка она была доведе­на жестоким обращением мужа. Но как только убила его — уж тут-то она сама образумилася. Содержание этой баллады по­священо не столько злодеянию, сколько изображению страха и раскаяния несчастной женщины.

Сюжеты баллад могли получать социальную окраску. Яркий тому пример — песня "Князь Волконский и Ваня-ключник" (см. в Хрестоматии).

Герои образуют "любовный треугольник": князь, княгиня и мало-дыя-то княгини полюбовничек. Три года князь Волконский не догады­вается о преступной связи своей жены со слугою. А когда узнает — семейная драма резко переходит в социальную плоскость. Это видно хотя бы из того, что допрашивают и наказывают не княгиню, а ключника. Образ ключника — самый яркий в песне. Он единственный представлен портретной зарисовкой, в которой явно присутствует идеализация:

Повели же ведь Ванюшу широким двором.

На Иванушке сибирочка пошумливает,

Александрийская рубашка ровно жар горит,

Козловы новы сапожки поскрипывают.

У Иванушки кудёречка рассыпаются,

А идет-то сам Ванюша — усмехается.

Ванюша напоминает удалого разбойника из народных песен, что не случайно. Он посягнул на святое — семейные узы, не остановился перед моральной стороной этого поступка. Песня сочувствует загубленной судьбе красавца, повторяя его портрет уже после наказания плетьми. При этом использован прием антитезы:

Александрийская рубашка с телом смешана,

Казимирова сибирочка вся изорвана,

Русые кудеречки прирастрепаны,

Козловы новы сапожки крови полные.

Жестокое наказание не приводит героя к раскаянию. Он кощунствен­но бахвалится перед князем тем, сколько у них с княгиней было пожито, виноградных вин попито, приготовленных закусочек покушано. Взбе­шенный князь велит слугам повесить Иванушка-изменника, молодыя-то княгини полюбовника.

Образ княгини появляется только в конце, в последней строчке, из которой ясно, что княгиня умирает. Ее смерть необходима для полного выражения идеи. Однако в чем состоит идея песни? Если княгиня умира­ет от раскаяния, стыда и позора, от чувства своей вины перед мужем — тогда песня утверждает нерушимость семьи. Однако концовку можно трактовать и по-другому: княгиня умирает от любви к Иванушке, не может пережить его смерти. Баллада не дает однозначного и прямоли­нейного ответа, она только обозначает трагедию семьи князя Волконско­го, заставляет задуматься о ее причинах.

Эта баллада попала во многие песенники и получила широ­кую известность. Она была обработана поэтом В. Крестовским (в 1861 г.); литературная обработка проникла в устный реперту­ар (песня "Ванька-ключник") и в значительной степени потес­нила старинную балладу.

5. НОВЫЕ БАЛЛАДЫ
В XIXв. возникла новая баллада — жанр позднетрадиционного фольклора. В песенный репертуар народа вошли многие литера­турные стихотворения балладного содержания (см. в Хрестома­тии: "Под вечер, осенью ненастной..." А. С. Пушкина). В их числе были поэтические обработки фольклорных произведений, как русских, так и иностранных (см. в Хрестоматии: "Сестры-соперницы" — перевод шведской баллады). Под их влиянием в Новой народной балладе, наряду с традиционным фольклорным

стилем, появились черты романтического стиля и литературно­го стиха (см. в Хрестоматии: "Окрасился месяц багрянцем...").

Конфликты новой баллады иногда напоминают уже известные, но их художественное истолкование мельчает. Появляется обостренный интерес к жестоким драмам на почве любви и ревности (темы ревности старая баллада почти не знала). Сюжет делается мелодраматичным, лиризм за­меняется дешевой пасторальностью, допускается убогий натурализм ("Как на кладбище Митрофаньевском отец дочку зарезал свою...").

6. ПОЭТИКА НАРОДНЫХ БАЛЛАД
Сила художественного воздействия баллад заключается в ис­кусстве изображения трагического. Сюжет сконцентрирован на конфликте, освобожден от подробностей. Он может иметь от­крытый ход действия (сразу начинаться с сообщения о факте злодеяния), а может строиться как предсказанный роковой ис­ход или как трагическое узнавание. Повествовательные мотивы баллад поэтически воспроизводили события, которые имели или могли иметь место в действительности. Наряду с этим известны мотивы с чудесным содержанием — след мифологической бал­лады (художественная функция чудесного заключалась в разоб­лачении преступления, утверждении справедливости). Особен­ность баллады — стремительность развития сюжета и гораздо меньшее, чем в былине, применение средств замедления дей­ствия. Балладе свойственна прерывистость изложения. Часто баллада использует повторение с нарастанием, что усугубляет напряженность, приближает драматическую развязку. Иногда баллада почти целиком состоит из диалога (например, вопросы детей об исчезнувшей матери и уклончивые ответы отца).

Герой баллады неотделим от сюжетной коллизии: в вариан­тах меняется его имя, возраст, социальная принадлежность, но сохраняется сюжетная роль. В изображении героев типическое значительно преобладает над индивидуальным; характер типи­зации определяется семейным статусом персонажей (они пред­стают как муж, брат, свекровь). В отличие от сказок и былин, в балладах раскрывается более сложный, иногда даже противоре­чивый внутренний мир человека. Например, жестокая свекровь, в одном эпизоде изводящая невестку, в другом предстает как любящая мать, в третьем — винит себя и страдает. Это делает образы более жизненными и убедительными.

В балладах используются эпитеты, символы, иносказания, гиперболы и другие стилистические средства.

Баллада давала возможность глубоко осознать радость бытия и пережить очищающее душу сострадание к гибнущему. Смерть героя эстетически воспринималась как обличение зла, утверж­дение моральных норм. Это открытие — художественная основа баллады, определяющая ее жанровое лицо.

ЛИТЕРАТУРА К ТЕМЕ
Тексты.

Русская баллада / Предисл., ред. и примеч. В. И. Чернышева; Вступ. ст. Н. П. Андреева. — М., 1936.

Народные баллады / Вступ. ст., подгот. текста и примеч. Д. М. Ба­лашова; Общ. ред. А. М. Астаховой. — М.; Л., 1963.

Русские народные баллады / Подгот. текста, вступ. ст. и примеч. Д. М. Балашова. — М., 1983.

Исторические песни. Баллады / Сост., подгот. текстов, вступ. ст., коммент. С. Н. Азбелева. — М., 1991.

Современная баллада и жестокий романс / Сост. С. Адоньева, Н. Ге­расимова. - СПб., 1996.

Исследования.

Путилов Б. Н. Славянская историческая баллада. — М.; Л., 1965.

Балашов Д. М. История развития жанра русской баллады. — Пет­розаводск, 1966.

Линтур П. В. Балладная песня и обрядовая поэзия // Русский фоль­клор: Специфика фольклорных жанров. — Т. 10. — М.; Л., 1966. — С. 228-236.

Смирнов Ю. И. Славянские эпические традиции: Проблемы эво­люции. — М., 1974.

Кулагина А. В. Русская народная баллада: Учеб.-метод, пособие по спецкурсу. — М., 1977.

Смирнов Ю. И. Восточнославянские баллады и близкие им формы: Опыт указателя сюжетов и версий. — М., 1988.

http://www.studfiles.ru/preview/4465855/page:23/
Subscribe

  • Приближается зима . . .

    Приближается зима... Вероника КрыловаДень холодный ноября . Мрачно, сыро, неуютно. Снег и изморозь с утра. Приближается зима. Меньше всё…

  • Большое счастье . . . тёплый дом .

    иллюстрация из яндекс картинки. Юрий Бессонов . Зима, однако, за окном! Галчонок, вон, сидит взъерошен. А у меня и тёплый дом И…

  • Мы в детстве жили словно в Сказке . . .

    А зимы длились долго - долго... Вероника Крылова Нам сказка детства часто снится , Родного дома теплый свет. Там снег за окнами кружится ,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments